Бермуды
Шрифт:
Петерсен получил заказ на разработку в автокооперативе нового микрорайона с административным зданием и дворцом спорта с ледовой ареной. Арнольд попросил архитектора: «Сделай, чтобы было круче, чем в Роттердаме». Под этот проект Петерсен получил бюджет, офис с мощным интернетом и миленькой секретаршей со знанием английского. Юхансен решил учить историю и сдавать экзамены на магистра экстерном, пока будет строиться ледовый дворец, где Опанас предложил ему сформировать хоккейную команду. Вся троица при сотрудничестве Арнольда и к радости одинокого, седого Трохима заняли второй и третий этажи его
В четверг, во время завтрака, Свенсен, ревниво наблюдавший, как друзья для аппетита всадили уже по три рюмки, неожиданно предложил поехать в Полтаву. Петерсен меланхолически развел руками и сообщил, что сегодня он не может сесть за руль. Да и в офисе непочатый край работы. Босс в самый последний момент заказал куда-то пристроить экуменическую часовню.
– Я поведу, - угрюмо сказал Свенсен.
– Поехали, - поддержал Юхансен.
– Я слыхал, в Полтаве очень приличный ликеро-водочный завод.
– У них почти в каждом городе ликеро-водочный завод, - взвыл Свенсен.
– Не расстраивайся, - успокаивали слависта-переводчика друзья.
– Всё когда-то заканчивается. Когда-то закончится и твоя алкогольная блокада.
Прихватив с собой фотоаппарат и шесть банок пива, они медленно подошли к машине. Картина, представшая перед ними, повергла их в уныние. «Сааб», простоявший одиннадцать дней под липой, до неузнаваемости обгадили голуби и вороны. И их белый помет контрастно смотрелся на синем металлике, бугрился на капоте, стеклах, крыше. Друзья молча рассматривали тюнинг пернатых, молчание нарушил Юхансен:
– Скоро осень, на этом дереве перед перелетом в теплые края ночевали птеранодоны.
– Я на обосранной машине никуда не поеду, - открывая пиво, мрачно произнес Петерсен.
– И вообще, какого туда ехать, скоро юбилей Полтавской битвы, поедем со всеми на автобусе. Говорят, и наш приедет в Полтаву.
После паузы Свенсен попросил достать из багажника ноутбук.
– Раз нельзя бухать, буду систематизировать бермудский материал, - объяснил славист. Петерсен брезгливо открыл крышку багажника, у него от удивления вытянулось лицо.
– Посмотрите.
Юхансен и Свенсен подошли и глянули внутрь. Их взору предстал бледный гриб возле задней панели.
– Как он здесь вырос?
Свенсен забрал сумку с ноутбуком.
Петерсен, хлопнув крышкой багажника, вытер руки об джинсы, плюнув на асфальт:
– Машина пропала. Построю микрорайон, куплю новую.
Юхансен предложил выкупить тачку у Трохима, ей всего 36 лет.
– Соглашайся, Петерсен, «копейка» гораздо прогрессивней Форда-Т.
– Друзья, развеселившись, смаковали будущую покупку Петерсена. Радиостанция, висевшая у Свенсена на поясе голосом Арнольда объявила, о том, что «пеликан» вызывает «колибри» и просит «колибри» зайти в 446-й. Свенсен помчался на зов бермудских начальников.
– Свенсен, дорогой, только что звонили из Стокгольма. Советники Карла хотят, чтобы мы завтра были в Швеции. Визы открыты, билеты на самолет забронированы, VIP – апартаменты зарезервированы. Король хочет выгулять нас
В полумраке заскрипело антикварное кресло - это поднялся Опанас. Он по-отечески взял Свенсена за плечи и подвел к огромному зеркалу, в темной от времени резной раме.
– Не обижайся, Свенсен, но приодеться придется. Карл Густав нас может не понять. Ты же умный, сам понимаешь, эти протокольные штучки.
– У нас демократия, и король в Швеции классный.
Свенсен рассматривал свое отражение. Из зеркала на него смотрел небритый паренек с горящими глазами. Глаза кричали о том, что организм паренька истосковался по тернивке. Организм был одет в грязные голубые джинсы и подаренную ему Петром футболку «Ну, погоди», где волк, изображенный на спине, гнался за зайцем на груди. Грязные ноги в шлепанцах демонстрировали давно не стриженые потемневшие ногти, что роднило слависта с сатирами, с любовью изображенными фламандским художником Якобом Йордансом в XVII веке.
«Опанас прав, король меня может не понять», - подумал Свенсен и произнес:
– Я в душ.
– О’кей, мы ждем, - показал на часы Арнольд, - время пошло.
В Киеве, посетив посольство Швеции, выдвинулись за покупками в модные магазины. Приодеть Свенсена оказалось нелегкой задачей. Он был очень мелким, из предложенного в бутиках с него не спадали только часы и галстук. Больше других страдал Опанас, его мутило от всех этих Gucci, Armani, Dries, Van Noten’ов, он страдальчески наблюдал за двухметровым долбоюношей, прыгавшем, как павиан, возле зеркал, примеряя шляпки Missoni.
– Эх, отправить бы тебя в этой шляпке на свежий воздух, в поле, которое кончается за горизонтом, надавать подсрачников и заставить собрать тридцать тонн буряка, - мысленно сплюнул он и повернулся к своим, где возле растерявшегося Свенсена, заваленного коробками с обувью, вешалками с рубахами, костюмами, вовсю суетились две длинноногие продавщицы. Арнольд критически наблюдал за ходом примерки.
– Израилевич, - строго произнес Опанас, - заканчивай эту бодягу. Поехали, знаю я один бутик, там есть все размеры.
В машине Свенсен получил подарок - часы. Опанас предложил ему, на всякий случай, проковырять одну дырочку в крокодиловом ремешке его новых «котлов».
– Куда едем?
– спросил водитель.
– Дарница, улица Малышко, бутик «Детский мир», - приказал Опанас. Через полтора часа из «Детского мира» вышел элегантно одетый мальчик с первой сединой в висках и очень дорогими часами. Его сопровождали двое мужчин с пакетами.
Утром, чидя в самолета, выруливавшем на старт, отдох-нувший, бодрый Опанас, возбужденно рассматривая салон LEAR JET 35-A, специально прилетевшего за ними из Стокгольма, шепнул Арнольду: