Бермуды
Шрифт:
Опанас тихо попросил друга:
– Завтра выдай девочке гонорар из кассы, пару тысяч, да пригласи их всех после гастролей приехать сюда всей конторой.
Минут через двадцать к ним присоединился Серега, друзья очень удивились.
– Неужели тебя отвергли?
Серега ответил:
– Вы не поверите, пока я стелил постель, она заснула на стуле.
Арнольд кивнул в сторону что-то горячо обсуждавших шведов и тихо сказал Сереге:
– Концерт их завел, теперь они говорят о женщинах, сравнивают шведок и украинок, мечтают познакомиться с нашими поближе.
Серега сорвался и пропал. Прошло еще минут пятнадцать. Серый «фиат» Сереги лихо тормознул возле гаража Арнольда,
– Девочек заказывали?
Пьяные шведы, кивая, заулыбались. Открылись двери автомобиля, жрицы любви вошли в гараж и непринужденно начали знакомиться с иностранцами, не обращая внимания на отрицательную реакцию соотечественников. Бригадирша жриц - дама пятидесяти лет - представила коллег по цеху.
– Троячка, - указала она на невысокую барышню, лет тридцати восьми, худощавую, с отличной фигурой и грязной брюнетистой головой.
Троячка пожала руки всем иностранцам и трижды сказала грудным голосом:
– Троячка, очень приятно.
– Гойко Митич, - огласила бригадирша следующую девочку, указав на коренастую мускулистую черноволосую даму, лет сорока пяти, с индейским профилем, в которой знатоки могли бы узнать бывшую гордость города, заслуженного мастера спорта СССР по метанию молота.
Та тоже пожала всем руки и впилась глазами в игрушечного Свенсена; чувствовалось, он приглянулся ей больше остальных.
– И, наконец, - бригадирша вскинула руки вверх.
– Наталья Ивановна, - театрально представила она себя, улыбнувшись искусственной фарфоровой улыбкой, и задержала взгляд на Юхансене, годившемся ей в сыновья.
Девочки имели разную судьбу. Наталья Ивановна, например, тридцать четыре года назад, когда она была еще смазливой дурочкой Наташкой, начала карьеру с седых пердунов, которые уже все до единого лежали на городском кладбище «Новый побут». Прозевав смену поколений, Наташка навсегда осталась блядью с блядской душой, с блядским мировозрением, с блядскими привычками, с блядским взглядом на жизнь и кликухой, которую ей подарили люди: УБЛЮДИНА. Она из последних сил, желая остановить время и еще хоть чуть-чуть побыть Наташкой, взбивала на голове кокон из пепельной покрашенной волосни, регулярно посещала косметологов, массажистов, визажистов. Наталья Ивановна отчаянно боролась за остатки миловидности, делая зарядку и покупая дорогое белье, она свято верила, что оно омолодит ее покрытое аллигаторными складками тело. Она панически боялась, что однажды звякнет звонок и на ее игривый вопрос: «А кто к нам пришел?» - услышит тихий, хриплый шепот: «Открывай, сучара, это я, дедушка климакс». Но время не щадит никого, даже блядей. Правда, нормальным людям оно вставляет в глаза искры молодости и дарит трогательную любовь внуков. Время окружило лучами морщин тонкие злые губы Натальи Ивановны, залило целлюлитом талию, пропитало старостью колени. Редчайшие из ее клиентов утром с похмелья с ужасом рассматривали бывшую Наташку, зарекаясь больше не пить.
Троячка была отчаянной пофигисткой. Она проморгала настоящую любовь, семью, детей, дом. Свою кликуху Троячка получила еще в СССР: всё - от мелких халтур до сексуальных услуг она выполняла за три рубля плюс бутылка. У Гойко Митич всё было наоборот. У нее были хороший муж, дети, дом - полная чаша. Гойко Митич работала директором оздоровительного комплекса, водила дружбу с разными нужными людьми. Но тайная страсть - маленькие мужчины - не давала ей покоя. Поэтому, когда муж-экспедитор уезжал в очередную командировку, она выходила с подружками в город на охоту. В ее паутину попало немало мужчинок.
Арнольд кивнул
– Серж, ты кого привез? Ты думаешь, наши шведские друзья некрофилы?
– Израилевич, вы сильно преувеличиваете. Возьмите Троячку. Это крепкая четверка.
– По двенадцатибальной шкале, - отрезал Арнольд.
– Так где ж я вам нормальных девок в полвторого ночи найду? Сами просили, теперь капризничаете, - обиделся Серега.
– Хотите от них избавиться?
– Серега засмеялся.
– Это проще простого. Налейте еще по одной рюмке шведам, и они повыпадают в нирвану.
– Другого выхода нет, - согласился Арнольд.
Они снова зашли в гараж. Арнольд сделал строгое лицо и тоном, не вызывающим возражений, приказал Наталье Ивановне, раздающей сигареты подружкам, курить на улице.
– Ноу проблем, - согласилась бригадирша.
Арнольд незаметно подмигнул удивленному Опанасу и разлил водку по рюмкам.
– Мальчики, поднимайтесь наверх, - обратилась к шведам бесстыжая бандерша.
– Мы сейчас перекурим и устроим вам содом и гоморру.
Серега и Геник присоединилсь, тоже вышли из гаража и угостились бригадиршиным «Vogue».
– Пойду я, девушки, метну струю, - выпустив дымок, сделала заявление Наталья Ивановна.
– Я люблю под розы ходить.
Бригадирша пошла на ставок Петра, уверенная ее походка говорила о том, что она зажигала тут по гаражам еще в те времена, когда по этим улочкам ездили «волги» и горбатые «запорожцы».
Подойдя к кустам, Наталия Ивановна залюбовалась полнолунием, отражающемся в ставке, потом перевела взгляд на черное ночное небо, украшенное колоссальным количеством звезд. Она увидала яркую точку спутника, ползущего по Млечному Пути, вдохнула воздух, наполненный тонким ароматом ночи, сняла трусы и присела под куст, не заметив, что расположилась над головой собственника водоёма, который в это время переваривал Антонина Дворжака и алкоголь.
Пока бригадирша мостилась, Петру приснился сон.
Снилось ему, что он получил персональное предложение принять участие в полете на Марс, рассчитанном на пять лет. Там, в центре, знали, какой Петро хороший автослесарь, и решили доверить ему космический корабль. Петро поинтересовался гонораром, сумма выходила астрономическая, он, обрадованный, понял, что полет обеспечит его на всю жизнь, и тут же подписал все бумаги. Петро уже видел, как после полета его награждает Генеральный секретарь ООН, может даже придется переехать на ПМЖ в город Нью-Йорк. Во сне он снова накричал на надоедливого Арнольда, мешавшего ему мечтать. Перед отлетом на стартовую площадку привезли Юхансена с баяном, который Петро забыл в гараже, Петро обрадовался, узнав, что они летят вместе. Их крепкое рукопожатие прервал бас председателя: «Теперь, на старт». Их подхватывают и на руках несут до ракеты. По пути красивые девушки бросают им цветы и улыбаются идеальными улыбками. «С Томкой тоже нужно будет что-то решать, - подумал во сне Петро.
– Куплю ей в России дом, мебель, машину, дам денег, пускай катится в своё родное Сукино».
И вот они в ракете. Юхансен спит, положив под голову грелку с Петровой самогонкой. Петро поправил одеяло у друга и протирает запотевший иллюминатор. «Ишь, как надышал, пьянюга», - без злости шепчет Петро. Он озабоченно смотрит на приближающийся Марс. Ему не просто, он за все в ответе, он - главный. Они подлетают к красной планете с теневой стороны. Марс занял весь иллюминатор, он совсем рядом. Петро счастлив, его охватывает гордость за цивилизацию, которую он представляет, за всех землян. Восторг переполняет его, он открывает иллюминатор и от имени всего человечества обнимает Марс…