Берсерк
Шрифт:
— Еще не совсем…
Кемпл собрался, в принципе, стрельба у него получалась хорошо, и, немного успокоив расшалившиеся нервы, он выпустил последние семь патронов, которые на сей раз попали в девятки, а парочка угодила в десятку.
Пораженная мишень упала, и Миха встал на колено. Следующая появилась в десяти метрах за первой. С этой было проще, и десять патронов выбили центр картона, образовав дыру.
Следующим и последним был «лес». Здесь требовалось подстрелить мишень, выскочившую из-за ствола дерева, но подстрелить именно бородача, а не какую-нибудь зверушку. Убитый зверек сильно снимал баллы. Мишени
Миха стрелял почти без промаха, поставив автомат для большей точности на двойной выстрел, и словно предугадывал, откуда появится следующая мишень. Компьютер выдвигал мишени каждый раз по-новому, не повторяясь. Кемпл всегда старался стрелять в голову, за что его чуть не прозвали Кочерыжкой, но как-то не прижилось.
— Класс, — сказал подошедший сзади Медведь. Он был здоровяком, довольно-таки выносливым, но вот со стрельбой у него не ладилось.
— Привет, Косолапый, — поздоровался Миха с Медведем. — Опять пятаки?
Миха удивлялся Медведю, здоровяку с добродушно-глупым выражением лица. «За что он вообще сел? — подумал Кемпл. — Может, нечаянно убил кого, не рассчитав силу удара?»
— Угадал.
— Тебе гранатомет нужен: куда ни попадешь, одни ошметки остаются.
— Да, сержант после пристрелки обещал походатайствовать о «гранике».
Миха согласно кивнул, «граником» называли ручной револьверный тридцатимиллиметровый гранатомет «ГРД-6» на шесть выстрелов, в народе прозванный еще и «колобком». На пристрелке такой бандуры Медведь показал наилучшие результаты, поскольку только ему удалось играючи совладать с ее тяжестью, ну а таскать на себе зарядную сумку с дополнительными патронами в количестве двадцати штук ему труда большого не составит.
18
За разговорами все не забывали оглядываться на сержанта и двух его помощников — капралов, которые ходили и записывали в блокноты результаты стрельбы.
— Ну что встали? — спросил сержант Камерун, подойдя к своей роте. — Всем марш-бросок на десять километров.
Миха тяжело вздохнул, и это не укрылось от сержанта.
— Что такое, солдат, вам скучно?
— Никак нет, сэр. Очень даже весело… сэр. Кемпл с запозданием понял, что совершил большую оплошность. Привычка все отрицать и убеждать начальство в обратном сыграла с ним злую шутку. Понимал это и сержант.
— Раз так весело, то отожмитесь тридцать раз. Миха забросил на спину автомат и упал на землю. Наказание было не слишком суровым: могли бы приказать пробежать на пяток километров больше, хотя и отжимание отнимет много сил, а в беге Миха и так не очень силен. Десять километров он, конечно, пробежать мог: усиленные тренировки на тренажерах и нормальное питание дали ему возможность теперь это сделать, но чувствовал он себя после как выжатый досуха лимон.
Миха догнал ушедшую вперед роту, с ужасом и усмешкой вспоминая те недалекие времена, когда даже три километра казались ему неразрешимой проблемой. На финише он чуть ли не падал, будучи при этом «пустым», а не в полной экипировке, как сейчас.
На марше Миха злился, считая,
— Ну что, размялись? — спросил сержант, когда рота остановилась, пробежав десять километров марш-броска.
— Так точно, сэр… — не слишком ровным хором ответила рота.
— Прекрасно. Тогда снимайте свое барахло и добро пожаловать на татами.
Спортивная площадка для единоборств представляла собой утоптанную землю под легким навесом, не предусматривались даже смягчающие маты. Потому все прошли в казарму, скинули бронежилеты и переоделись в легкую спортивную форму, а старую отнесли в сушилку, она на сегодня еще должна была пригодиться.
Сто человек сели в круг, где в центре стоял сержант: он был, кроме всего прочего, еще и инструктором по рукопашному бою.
— Итак, вот вы после тяжелого перехода по горам нарвались на банду бородачей, — начал Камерун свое традиционное вступительное слово. — Закончилась короткая перестрелка; кого-то подстрелили вы, кого-то убили у вас, в итоге дело дошло до рукопашки. Рядовой Кемпл, как нужно действовать, если у вас закончились боеприпасы, а враг наступает?
— Есть два варианта. Первый — замаскироваться и, как только противник подойдет достаточно близко, всадить в него нож.
— А если спрятаться не получится?
— Нападать первым.
— Молодец, рядовой, сейчас мы отработаем нападение. Я бородач, а ты — это ты. Давай.
Кемпл тяжело поднялся на ноги; после бега на длинную дистанцию они гудели и даже вроде как онемели. Взял тренировочный нож из твердой резины и двинулся на сержанта. Рукопашная, как и бег, не была его сильной стороной, но Миха собрался и провел серию резких выпадов. Камерун легко уклонялся и парировал удары, потом сам перешел в наступление, и теперь уже Михе пришлось защищаться. В конце концов нож выбили, и Кемпл оказался повержен, «заколотый» своим же ножом.
— Ну что ж, уже лучше. Следующий.
Занятия продолжались своим чередом. С другими солдатами сержанту удавалось справиться не так легко, как с Михой. Тех учила улица, и от их выпадов уклониться было уже не так просто. Кто-то, вот чудо, даже сумел повалить сержанта, но «убить» его не смог. Камерун вывернулся и «свернул» противнику шею, сказав при этом:
— Неплохо, но нужно еще много работать. Все следили за действиями сержанта, постигая нелегкую науку побеждать. Потом он стал объяснять новые приемы и некоторые заставлял повторять солдат в спарринге.
— Ну дает сержант, — с ноткой восхищения сказал Барбос уже в столовой. — Скольких же он бородачей ухлопал?
— Сотни две, наверное, голыми руками придушил, — предположил Миха.
— Или даже три, — вставил Медведь. Жрал он за троих; впрочем, еды хватало.
— А ведь я его, признаться, убить хотел, — признался Барбос. — Даже план составил.
— Удивил, — ухмыльнулся Медведь. — Тут его каждый второй прибить хотел, это не считая каждого первого.
После обеда пошло своим чередом. Час теоретических занятий по тактике боя сменился практикой минно-взрывного дела. Учились устанавливать и снимать растяжки, обезвреживать фугасы или правильно уничтожать «неизвлекаемые». На этом поприще Миха добился больших успехов.