Берсерк

Григорьева Ольга

— Если ты не желаешь наказывать словенку, то ее накажу я! — кричала Свейнхильд. — Ведь это моя рабыня!

Вдова Ульфа была мне другом, но даже она не смела мне угрожать!

— Как хочешь, — ответил я, — но едва «Акула» будет готова, мы уйдем и вряд ли вернемся к тем, кто не желает прислушаться к просьбе гостя!

Тогда Лисица сдалась. Тем же утром она отправила словенку куда-то в горы.

— Пусть пасет телят, — сказала она. — Там травить некого.

Мне понравилось ее решение. Боги и время распорядятся судьбой своенравной рабыни лучше, чем люди…

В середине лета мой хирд покинул Уппсалу.

Теперь «Акуле» не мешали ракушки на днище, и она летела по волнам с невиданной легкостью. К полудню я приказал поставить парус, и мы целый день отдыхали от гребли и наслаждались благосклонностью Ньерда. А вечером Скол заметил дым. Это случилось у побережья Сканей [90] . Уже смеркалось, и мы шли совсем близко к берегу. Кормщик поднялся со скамьи, всучил руль Фроди и двинулся ко мне.

— Там неладное…

Глаза кормщика — глаза корабля. Они замечают все, что может встать на пути драккара, поэтому тот дым, что Скол разглядел издалека, я увидел только у самого берега. Но выходящие из бухты корабли мы заметили одновременно.

90

Южная оконечность Скандинавского полуострова. Сейчас это территория Швеции, но в IX веке она принадлежала датскому конунгу.

— Хакон? — удивился Скол.

Я насторожился. От ярла давно не было вестей, но, по слухам, он примирился с Синезубым, крестился и покинул Марсей лучшим другом кейсара и датского конунга. Поговаривали, будто ярлу так понравилась новая вера, что он даже взял на борт несколько болтунов-священников. «Чтобы нести истину в Норвегию!» — сказал он. Но Норвегия лежала далеко к северу, а на Сканей были владения Синезубого. Зачем ярлу понадобилось возить священников от одних датских земель к другим? Может, об этом его просил Синезубый? Вряд ли…

Я вытащил из-под настила мечи, раздал их воинам и предупедил:

— Без команды в драку не лезть! Парус осторожно съехал вниз, а носовые весла улеглись на настил.

— Может, просто уйдем? — глядя, как из бухты один за другим выныривают острые носы Хаконовых кораблей, засомневался Скол.

— Хакон хитер, — возразил я. — Если мы уйдем, он поймет, что мы слабы, и пустится в погоню, если же встретим его без страха — заподозрит неладное и не нападет.

— Не думаю… — покачал головой кормщик.

— А тебе и не надо думать! — разозлился я. —Твое дело рулить.

Скол редко спорил со мной. Не стал и нынче. Все случилось как я предполагал. Едва приметив «Акулу», корабли Хакона остановились. Ярл немного подождал, но, разглядев белые стороны щитов и спущенный парус, пошел на сближение. Из стаи кораблей отделился «Красный Ворон», остальные покачивались на волнах, словно нахохлившиеся чайки, и ожидали его возвращения. Я тоже ждал. Мы дурно расстались с Хаконом, однако…

«Ворон» подошел совсем близко. Ярл забрался на нос и приветливо улыбнулся:

— Хорошо, что мои люди заметили тебя!

— Посмотрим, хорошо ли, — ответил я и махнул Сколу.

Два румлянина, те, которые попали в мой хирд с арабского дроммона, повернули весла. «Акула» и «Ворон» сошлись бортами. Теперь я хорошо разглядел Хакона. За столь короткое время он не мог

измениться, но почему-то казалось, что лицо ярла осунулось, а кожа под глазами обвисла и стала отливать мертвецкой синевой. Этой болезненной синевы не скрашивали ни богатая одежда, ни довольный вид Хакона.

— Куда идешь? — поинтересовался он. Я засмеялся. Ярл уже точно знал, что зря обвинял меня на Марсее, однако не собирался извиняться. Вот будь у меня с два десятка кораблей и войско на берегу, тогда он раскаялся бы в чем угодно, даже в том, чего не совершал!

— К Гренландцу в Агдир, — честно ответил я. Хакон поморщился:

— Что тебе делать в Агдире? Хочешь, пойдем со мной? Нас ожидает хорошая добыча.

— Это где же?

— В Гаутских Шхерах [91] .

91

Шхеры у побережья Швеции.

Теперь я не сомневался, чем ярл занимался на Сканей. Разбоем… Но как же уговор с данами?

— Я ничего не обещал Синезубому, — ответил ярл и гордо вскинул голову. — Этот ублюдок силой заставил меня принять нового бога да еще напихал мне полный корабль ученых болтунов, которые только и знали, визжали, будто поросята, и дрались меж собой, как лодные псы! Я не прощу подобного оскорбления!

Глаза Хакона сверкали, грудь вздымалась, но я слишком хорошо знал ярла. Он грабил владения данов вовсе не потому, что мстил за обиду! Просто те даны которые могли дать ему достойный отпор, еще не вернулись с Марсея, а обобрать оставшихся не составляло труда. Чести у Хакона было не много, зато ума с избытком.

— Куда ж ты дел ученых мужей Синезубого? —едва сдерживая смех, спросил я.

— Выбросил! — рявкнул Хакон и поправился: — Вернее высадил. Так пойдешь к Гаутским Шхерам?

Я задумался. Неподалеку от Гаутских Шхер — Упп-сала, а от нее рукой подать до усадьбы Свейнхильд. Возвращаться не хотелось, а тем более с разбоем. —

— За пятую часть добычи, — вкрадчиво предложил ярл.

Это было заманчиво. До усадьбы Свейнхильд мы могли и не дойти, а бонды Гаутских Шхер были, по слухам, достаточно богаты. Я мотнул головой:

— Ладно.

У Хакона оказалось шесть кораблей. Когда все они вышли в море, стало понятно, зачем мой хирд так понадобился ярлу. Половина его красавцев драккаров была повреждена, а на другой половине явно не хватало гребцов. В своих вылазках ярл потерял слишком много людей.

Разоряя встречные усадьбы, мы за несколько дней прошли по побережью Гаутских Шхер, вошли в устье Индаэльвы [92] и остановились на озере Юнган, неподалеку от Восточного Гаутланда. Там было хорошее место для стоянки. Невысокие берега озера позволяли втянуть корабли на сушу, а жители озерной усадьбы, едва завидев незнакомые корабли, сбежали в леса. Несмотря на бескровную победу, Хакон злился. Пять его драккаров нуждались в починке. Чинить же их было некогда: еще в Шхерах пленники говорили, будто Оттар-ярл, правитель

92

Река Индасельва на севере Швеции.