Бес в ребро
Шрифт:
А потом случилось то, что и должно случиться в романтической сказке. Мы танцевали — одни в пустой квартире, все теснее и теснее прижимаясь друг к другу, а потом внезапно и страстно впились друг в друга губами, едва не задохнувшись от бесконечного поцелуя.
— У меня такое чувство, — проговорил он, с сожалением отрываясь от моих губ, — что все это во сне. Что я снимаюсь в самом лучшем своем кино, в шедевре всех времен и народов…
— Кино — великий обманщик, — напомнила я.
— И великий утешитель, — возразил великолепный Берт.
ГЛАВА 2
— Это
В окна спальни било ослепительное солнце. Снаружи слышалось осторожное царапанье воробьиных лапок по жестяному карнизу. По дому разносился аромат свежеприготовленного кофе. Мужчина моей мечты был очарователен до конца — и кофе я пила прямо в постели. А он сидел рядом, глядя на меня ласковыми и мудрыми глазами.
Ночь, действительно, выдалась удивительная, и ее на самом деле не хотелось забывать. Овалов оказался любовником умелым и нежным, и ни на секунду не вышел из идеального образа, который сложился у меня в воображении. Я была счастлива.
Будет ли у этой незабываемой ночи продолжение — мне не хотелось загадывать. Это зависело от нас обоих, а больше от Судьбы, которую лучше не дразнить. Но в глубине души я надеялась на лучшее. Ведь подарила же судьба мне этот единственный, невозможный шанс! Миллионы школьниц влюбляются в киногероя, но кто из них может всерьез рассчитывать на взаимность?
Утренний кофе как-то незаметно закончился новыми объятиями и поцелуями. А потом мы, совершенно обессилевшие, завтракали на залитой солнцем кухне, обмениваясь на первый взгляд необязательными, но так много значившими для нас обоих словами. Я испытывала чувство необыкновенного покоя и удовлетворенности. Если бы тетя Мила могла видеть меня в эту минуту!
После легкого завтрака и бодрящего десятиминутного душа я наконец вспомнила о своем заветном желании и переоделась, чтобы предстать перед Оваловым не в обличье Золушки, а в облике принцессы. Я выбрала легкое ярко-желтое платье. Этот радостный ликующий цвет как нельзя лучше гармонировал с моим душевным состоянием. Минут тридцать я билась над прической, но мои усилия были вознаграждены в полной мере. Когда я предстала перед Оваловым с новым, как теперь говорят, имиджем, он не смог сдержать восхищенного восклицания.
Я насладилась произведенным эффектом и спросила:
— Итак, куда мы отправимся сегодня, мой повелитель?
Овалов привлек меня к себе, мягко сжав мои плечи, и умоляюще проговорил:
— Знаешь, я не испытываю желания выходить из этого дома. Давай проведем весь месяц здесь, в этой прекрасной спальне?
— Э, нет! — капризно ответила я. — Мне были обещаны театры, рестораны и… что там еще?
Овалов смущенно улыбнулся, сел в кресло и немного неуверенно произнес:
— Видишь ли… После того, что произошло, мне, наверное, следует объявить наш вчерашний контракт… э-э… расторгнутым? То есть, — поспешно добавил он, — рестораны и музеи остаются, естественно, в силе. Просто мне придется поискать другого телохранителя… Для нас обоих!
Я победоносно улыбнулась.
— Просто! —
Овалов, казалось, был в замешательстве.
— Нет-нет! Это невозможно!
— Но я настаиваю!
Он задумался на минуту, а потом махнул рукой.
— Впрочем, ты права, — сказал он, засмеявшись. — Но не воображай, что я попытаюсь увильнуть от оплаты. Все будет как договорились.
— Ладно, — прервала я его. — Не будем сейчас об этом. Итак, куда же мы отправимся?
Овалов снова замялся.
— Видишь ли… Есть одно обстоятельство. Мне совершенно необходимо забрать свои вещи. Я оставил их у того самого приятеля. Самому мне ехать туда неудобно. Дело в том, что вчера мы сильно повздорили. Не буду уточнять, кто виноват в ссоре, но, боюсь, отношения окончательно испорчены. Если я попрошу тебя съездить за моим чемоданом, ты не воспримешь это как откровенное нахальство?
Он с надеждой взглянул на меня.
Момент, скажем прямо, был совсем не тот, когда с энтузиазмом впрягаешься в работу, особенно если это работа носильщика, но колебалась я ровно секунду. Мой внутренний диспетчер, привычка подчиняться которому была за долгие годы выработана и доведена почти до автоматизма, все уже решил.
— Разумеется, восприму, — услышала я собственный голос, — но я обожаю нахалов!
Овалов порывисто вскочил и обнял меня.
— Мне придется сильно постараться, чтобы загладить свою вину, — шепнул он.
— Да уж, придется! — сказала я и поскорее выскользнула из объятий, опасаясь, что иначе возвращение блудного чемодана будет отложено весьма на неопределенный срок. — Говори скорее, куда нужно ехать!
Он назвал адрес. Ехать предстояло на улицу Магнитную — практически на окраину города. К счастью, не самую дальнюю. Я послала Овалову с порога воздушный поцелуй и отправилась за чемоданом.
Первым делом мне нужно было забрать из автосервиса свой «Фольксваген». У него начала барахлить коробка передач, и пару дней назад я отдала его в руки своему знакомому механику Паше, который пообещал сделать все быстро и в наилучшем виде.
Слово свое Паша сдержал. Передавая мне ключи, он уверенно буркнул:
— Лучше новой будет бегать! Я тебе масло сменил и залил полный бак. — А присмотревшись ко мне, добавил с некоторой завистью: — А ты чего вся светишься? В лотерею выиграла, что ли?
— Да, Паша, — весело подтвердила я. — Джек-пот мой!
Он недоверчиво покачал головой.
— А ты все-таки не расслабляйся, — посоветовал он. — Жизнь, она, знаешь, как зебра: полоска светлая, полоска черная…
Я пообещала не расслабляться и села за руль. В словах Паши был немалый резон, и впервые за два дня я попыталась сосредоточиться и взвешенно оценить создавшуюся ситуацию. Это было совершенно необходимо, так как, по сути дела, я уже приступила к исполнению своих профессиональных обязанностей и, несмотря на личные мотивы, не имела права относиться к ним легкомысленно.