Бес
Шрифт:
Илья исподлобья смотрел на беса, не раз уже пытавшегося его убить, и не мог понять его логики. Без сомнения, тот был безжалостен и циничен, он ни во что не ставил чужие жизни, наслаждаясь при этом сознанием собственного бессмертия и практической неуязвимости собственного тела. Злой, помнится, говорил, что беса высшего уровня не убьешь даже выстрелом в голову – вроде бы, у него хитро дублируются нервные связи – и прочая мистика. При этом Алан не был как-то особо жесток. Он не испытывал наслаждения от мучений врагов. Скорее, ему нравилось ощущать себя
Так уже случилось со Злым. И Илья вдруг почувствовал, что нечто подобное начинает проникать и в него самого.
Сначала это противоестественное «оживление» на пепелище горного лагеря. Потом нечеловеческая регенерация костей в глубинах Утилизатора. И, наконец, иммунитет к чудовищной инъекции активного мутагена, который должен был сожрать его изнутри, как того несчастного лаборанта.
Медленно приходило осознание, что он не такой, как все. И теперь, глядя на этого надменного беса, Илья понял, что неспроста тот пошел на эти переговоры. И Злого, и его он воспринимает, как равных.
Как бесов.
Человек недостоин вести переговоры с высшим существом. Его дело – подчиняться, трудиться в надежде заработать несколько десятков лет в дополнение к своей жалкой жизни.
Илья выжил в страшных испытаниях. Он заслужил странное признание этого «полубога». Наверное потому, что тот решил, будто этот русский начал играть по его правилам. Будто ему действительно нравится рисковать жизнью и получать все новые и новые порции адреналина вперемешку с эндорфинами и прочими гормонами утонченных наслаждений.
Не зря «простого смертного» Шона держали в отдалении двое андроидов. Не потому, что Алан питал к нему особую неприязнь, и даже не потому, что при встрече Шон тут же набросился на него с ножом, пытаясь дотянуться до горла. Ведь он до сих пор считал беса виновным в гибели дочери. Так это было или нет – сейчас не имело значения.
Разговор шел между бессмертными. В той или иной степени.
– Чего ты хочешь, Злой? – спросил Алан.
– Давай сначала решим, чего хочешь ты? – ответил Злой. Он говорил спокойно, будто был хозяином положения. И Цербер, лежащий у его ног, словно подчеркивал превосходство хозяина.
– Не надо говорить загадками, – усмехнулся бес. – Не до них сейчас, как видишь.
– Тебе, наверное, хотелось бы прекратить все это? – Злой кивнул туда, где под пулями слетала со стен облицовка и метались злобные куски мутировавшей органики. – Или ты просто ищешь повод, чтобы взорвать этот город и начать все сначала?
– А у тебя есть другой рецепт? – желчно спросил Алан. – Не много ли ты на себя берешь?
– Я думаю, это ты много взвалил на себя, когда притащил в центр своего города бомбу замедленного действия, – усмехнулся Злой. – Или ты не понял еще: мутаген – это не игрушка для любознательных мальчиков.
– Что тебе про это известно? – насторожился Алан.
Илья
– Известно, что вы взяли то, что вам не принадлежало, и не справились с этим, – сказал он. – Открыли бутылку со злобным джинном, надеясь, что тот будет исполнять ваши желания. Только вот какое дело: джинн исполняет лишь собственные желания…
– Я не пойму, к чему ты клонишь. Что еще за сказки? Джинн какой-то…
– Ты еще не понял? – удивился Злой. – С вами, людьми играют, как с глупыми зверушками. Ставят на вас опыты. Подсовывают мышеловку, кладут в нее кусочек сыра и смотрят: полезете вы за сыром или нет. Если вас не прихлопнет – подсунут мышеловку посложнее. Если тебе не нравится образ злобного джинна, назовем его по-другому. Любознательный ребенок, который хочет разломать игрушку, чтобы поглядеть, что у нее внутри. Только вместо игрушки у него в руках – человечество.
– Ты, часом, не свихнулся у себя в джунглях? – поинтересовался Алан. Впрочем, не слишком уверенно. – Можешь прямо сказать – какую угрозу ты имеешь в виду?
– Видишь ли, все не так просто, – Злой прищурился, внимательно разглядывая собеседника. – Была бы одна угроза – было бы куда проще. Но я вижу как минимум три.
– Очень интересно… – сложив на груди руки, проговорил Алан.
– Первая известна всем – это взбунтовавшийся генофонд нашей планеты. Он имеет шансы прикончить на ней все живое и даже в результате – самого себя. А вот с двумя другими не все так просто.
– А давай попробуем без сложностей? – предложил Алан. – Кого ты считаешь этим злым «джинном»?
– Разум, – сказал Злой. – Новый разум, который зарождается на этой планете.
– Ты веришь в эти сказки? – проговорил Алан. Скосился туда, где началась новая волна схватки. Но ни взрывы, ни оскаленные пасти мутантов не могли отвлечь его от этого разговора.
– В отличие от тебя, я не совершаю оздоровительные прогулки в сторону Логова, – сказал Злой. – Я в тех местах живу.
– И что это за разум? С ним можно договориться?
В конце концов, разумные всегда могут договориться друг с другом… – Алан тихо рассмеялся. – Уж не выступаешь ли ты посредником в переговорах?
– Нет, – без тени улыбки покачал головой Злой. – Боюсь, что переговоров не будет.
– Вот как? Он считает себя настолько могучей силой?
– Он просто не нуждается в собеседниках. Он самодостаточен. Если хочешь – абсолютен для самого себя. Он сам себе Творец и Мир, созданный Создателем…
– Как пафосно и глупо, – презрительно сказал Алан. Но слушать продолжал внимательно.
– Возможно, так и есть, – кивнул Злой. – Проблема в том, что его не заботит наше о нем мнение. Ведь на его стороне та среда, которая продолжает разрушать привычный человеческий мир. Этот Разум уже сейчас считает, что может смести с лица планеты остатки человечества.