Бесчестье
Шрифт:
На входе в Старый порт стоял контрольный пункт, ныне почти невидимый в густом, как снежная метель, тумане. Мрачный сержант в островерхом шлеме, на котором оседали капельки грязной воды, внимательным взглядом скользил по проходящему мимо ручейку людей, вцепившись в перевязь и явно нервничая. Это было необычно, и Мирко потратил минуту, чтобы пересечь вброд людской поток и приблизиться к стражнику. Как говорят в народе — лучше перестраховаться, чем потом горько сожалеть.
— Мирко Данич, главный счетовод на
Стражник пожевал губами, по его взгляду было ясно видно, что такие, как Данич, совершенно зря коптят грешную землю, и его бы, сержанта, воля…
— Взяли бы вы сегодня выходной… господин счетовод, — буркнул он наконец, и отвел глаза. С реки донесся протяжный гудок какого-то сухогруза. — В Радшоре с ночи черт-те что творится.
— Что говорят — ограбление какое-то? Банды шалят? — Данич мгновенно сориентировался и нацепил маску «своего парня». — Ух, этим сволочам давно бы пора крылышки-то подрезать…
Сержант сморщился, как от зубной боли.
— Нет… говорю же — непонятное что-то, — информативно разъяснил он. — То ли затопление, то ли половина района в Ренхевен сползла… Строителей пригнали, плотников зачем-то, от Смотрителей в глазах рябит, хотя к чему они там вообще — Смотрители-то? Словом, не стоило бы туда сейчас идти, так думаю.
Это точно совпадало с мыслями самого Мирко, но выбора ему никто не предоставлял.
— Прошу прощения, но — служба! — преобразился он в третий раз, выбрав личину прилежного чиновника. — За опоздания, а — тем более — прогул начальник меня выбросит без пособия. Тем более, фабрика у нас поближе, чем Радшор будет, прямо напротив тюрьмы, так что придется, пожалуй, на свой страх и риск…
Сержант пожал плечами, глядя куда-то поверх голов. Страхи и риски мелких чиновников его не волновали. Предупредили человека — и хватит, в Дануолле не мешали каждому идти в Бездну своей дорогой.
Возможно, по причине произошедшего в Радшоре, а может, и из-за чумы и тумана, но путь к фабрике у Мирко получился почти пустынным. В одном месте работал передвижной медицинский пункт, где усталая женщина в белой накидке выдавала нуждающимся деревянные миски с кашей и разбавленный эрзац-эликсир, в другом Данич наткнулся на целый отряд стражи, то ли усиливающий оцепление пострадавшего района, то ли просто слоняющийся без дела. Стояла передвижная электростанция, младшие стражники в серых мундирах и фуражках бегали, разворачивая прожектора и сторожевые кабины, офицеры, как это всегда бывает, стояли в стороне и обеспечивали организационное прикрытие. На стене ближайшего дома длинными черными буквами было написано «Чужой ходит среди нас». Мирко не удержался и тихонько фыркнул в воротник плаща.
Фабричный двор был пуст и тих, в тяжелом влажном тумане вокруг таились неясные тени. Мирко шел быстро, втянув голову в плечи — большие открытые пространства всегда навевали на него безотчетный страх. Открыв вторую дверь, в административный корпус, он на мгновение прислонился к ее внутренней прохладной поверхности и тут же почувствовал себя лучше.
Здесь он был уже не один — навстречу то и дело попадались китобои: собирающие экипировку, отдыхающие, развлекающиеся. В каком-то смысле фабрика была одним из самых безопасных мест во всем Дануолле, и не было ничего удивительного в том, что ребят сюда тянуло. С Мирко здоровались — не то, чтобы подобострастно, или с искренней радостью, но обязательно. Дураков в китобои старались не брать, а любой не-дурак очень быстро понимал, что именно от этого тощего блондина с угрюмым взглядом зависит количество продуктов на кухне, качество их масок и прикрытие от городской стражи. Сегодня, правда, Данича это занимало меньше всего.
Зачем он понадобился Дауду? Какое решение мрачный и неуязвимый глава китобоев опасается принять самостоятельно?
Грохоча сапогами по железной лестнице, он поднялся на второй этаж. Здесь было гулко и пусто, вся жизнь осталась внизу. Комната Дауда была второй справа по длинному коридору, в котором когда-то, похоже помещались кабинеты управляющего, казначея и прочего руководства фабрики. Данич стукнул в дверь где-то на уровне пупка и тут же вошел.
Комната была большой, но по-настоящему использовалась только ее часть, отгороженная несколькими столами и книжным шкафом. Дауд любил компактность. Два окна были закрыты истертыми, потерявшими всякий цвет портьерами, а на стене висела большая карта Дануолла и окрестностей, испещренная маленькими карандашными рисунками и сделанными от руки пометками в духе «закопали Ронни», «пять тысяч монет под старым мостом» и «странный артефакт». Некоторые многообещающие ребята, которых изредка приводила Билли, очень увлекались картой и заключали безумные пари, кто первый найдет в городе ценности, отмеченные на ней.
Карта, разумеется, была фальшивой.
А вот Билли Лерк, сидящая в кресле у одного из шкафов, фальшивой отнюдь не была. Подтянутая, мускулистая, темнокожая, в неизменной красной куртке, она закинула стройные, обутые в тяжелые ботинки ноги на скамеечку и с подчеркнутым вниманием изучала потекший, покрытый пятнами потолок комнаты. Мирко она не любила, он был слишком сложен и рассудителен для ее дикарской переменчивой натуры.
<