Беседа

Светлов Михаил Аркадьевич

Презирает лампочка звезду.

И весовщики в большом смятенье —

Центнеры с пудами не в ладу.

Кепки на затылок отодвинув,

Дорогие сверстники мои

Наблюдали метров и аршинов

Страшные кулачные бои.

И казалось бы, убыток не велик-то,

Связаны мы крепкою судьбой,

Ну поди-ка разреши конфликты

Трудные — меж мною и тобой.

Как люблю тебя я, молодую, —

Мне всегда доказывать не лень,

Что закат с зарею не враждуют,

Что у них один и тот же день.

19 апреля 1964 года

*

Какой это ужас, товарищи,

Какая разлука с душой,

Когда ты, как маленький, свалишься,

А ты уже очень большой.

Неужто все переиначивать,

Когда, беспощадно мила,

Тебя, по-охотничьи зрячего,

Слепая любовь повела?

Тебя уже нет — индивидуума,

Все чувства твои говорят,

Что он существует, не выдуман,

Бумажных цветов аромат.

Мой милый, дошел ты до ручки!

Верблюдам поди докажи,

Что безвитаминны колючки,

Что надо сжирать миражи.

И сыт не от пищи терновой,

А от фантастических блюд,

В пустыне появится новый,

Трехгорбый счастливый верблюд.

Как праведник, названный вором,

Теперь ты на свете живешь,

Бессильны мои уговоры —

Упрямы влюбленные в ложь.

Сквозь всю эту неразбериху

В мерцанье печального дня

Нашел я единственный выход —

Считай своим другом меня!

4 мая 1964 года

Стихи, не входившие в книги

ГОЛЛИВУД

Из драматической поэмы

Последние листья осень сорвет,

И когда настанет зима,

В пустые залы театров войдет

Голливуд, сошедший с ума.

Он нахлынет в фойе,

Он займет партер,

И подмостки вновь оживут:

«Покажи нам трагедию жертв и потерь,

Которых не знал Голливуд!»

«На сцену, приятель!

На сцену все!

На сцену, актеры и конферансье!

Вас слушает Голливуд!..»

Артист, которому много лет,

Выйдет и запоет,

Он вынет заржавленный пистолет

И отца родного убьет!

Сангвиник, сидящий в первом ряду,

Вскочит на авансцену:

«Простите, я всю эту ерунду,

Все страсти в любом альманахе найду,

Я знаю этому цену!

Прошли года.

Их шум затих.

Это было очень давно.

Мы бездну родственников своих

Уничтожали в кино.

— Ах, дочь!

— Ах, сын!

— Ах, мать моя!..

И вот изрезана вся семья,

И зритель слезится в истерике…

Страданье становится пошлым, и вот —

Слеза из театра ушла и бредет

По всей остальной Америке…

Слушайте, Джэмс, или как вас зовут —

Нас не обманешь — мы все-таки Голливуд!»

И старый актер, который устал,

Который губы зовет «уста»,

Пройдет к себе за кулисы.

Он вынет заржавленный пистолет,

Он скажет: «Мне уже много лет,

Пора уже застрелиться!»

И тогда пикантный и полунагой,

Тросточкой помавая,

Выйдет на сцену и шаркнет ногой

Комик из Уругвая.

Комик.

Все, понятно, очень просто —

Не смеялись вы давно.

Киньтесь с Бруклинского моста —

Это очень смешно!

<