Бешеные псы
Шрифт:
Охранники бросили его на пол. Эрик видел, как охранник протянул руку к связке ключей снаружи черной стальной двери. Зажужжал электрический замок, и дверь открылась. Из камеры чека вырвалась круговерть красок. Эрик закрыл глаза. Они втащили его внутрь, и он даже не пошевелился. Даже не вздрогнул, когда дверь с грохотом захлопнулась и щелкнул замок.
«Считай каждое дыхание. Фиксируй время. Они могли пойти помочиться, перекурить, вытереть лужи на полу, перекусить. Я здесь. Один».
От побоев,
Всем телом приник к прохладной металлической двери. Замок поддался под его рукой. Такова жизнь в военное время, в особенности в Ираке. Что работает — срабатывает. А что не работает, на то просто не обращают внимания.
Когда охранники распахнули дверь, Эрик по-прежнему лежал возле нее, привалившись к холодному железу. Они подбросили его обнаженное тело, рухнувшее на битый кирпич.
Они не стали бить его.
И даже не отвели в кресло кабинета майора Амана.
Вместо этого они быстро провели его в душевую, где стояло деревянное ведро.
«Льет как из ведра», — промелькнуло в голове у Эрика, который запомнил эту строчку из-за Грампы Клод.
Охранники опустили его голову в ведро, полное воды. Потом вытащили, дали передохнуть, немного подышать сырым, тюремным воздухом. И снова сунули голову под воду. Раз, еще раз. Потом бросили обратно в чека.
Но все равно это было здорово!
Теперь — здорово, благодаря Грампе Клод, воплощенной надежде Эрика.
Он не забыл прихватить эту надежду, когда оказался в кресле напротив майора Амана.
— Существуют незыблемые истины, — сообщил его истязатель. — Люди есть люди. Они — такие, и другими их не сделаешь. К тому же американский поэт Боб Дилан был прав: каждый должен служить кому-нибудь. Или чему-нибудь. Наш великий Саддам служит благу Ирака. И все мы служим тому, кого называем Богом. Вы служите нам, — сказал майор Аман прикованному перед ним к креслу голому человеку. — Мы — причина, по которой вы здесь. Остальное — ваше невежество. Каков же второй вопрос?
Эрик дернулся и выпалил:
— Что вы здесь делаете?
— А что здесь делаете вы?
«Я заранее знал, что это случится», — подумал Эрик, когда электрический разряд заставил его забиться в кресле. На лице Эрика не было ни кровинки.
— Что делаете вы? Вы повинуетесь приказам. Вы работаете на нас. Вы одиноки. И все же, когда секретарша шепнула о том, как они с ее мужем, который служит в Республиканской гвардии, ненавидят наш образ жизни… Кто вступил с нею в заговор? Вы, Ханс Вольф?
«О, только не это, господи! Они схватили ее! Схватили их обоих! И уж наверное, заперли в такое же местечко или бросили в ров!»
— Это не вы, — сказал Аман. — Это
«Это не моя миссия». Эрик твердил себе это день за днем, когда появлялся на стройплощадке и видел, как колотит секретаршу. Он приехал сюда не спасать! Не заниматься вербовкой. Он приехал сюда играть свою роль перед мерзкими пузатенькими коротышками. Шпионить, собирать данные, красть информацию.
— Мы знаем человека, которого вы посылали к ним. Все вы, иностранцы, шляетесь по базару и вступаете в контакт с подобным отребьем, контрабандой переправляющим вероломных собак из Ирака.
«Значит, и Саада они взяли тоже… или возьмут, он всегда знал, что они близко. Бедная семья! Если бы я всего лишь строго повиновался приказам Управления, если бы я только выполнял приказы Управления и не стал бы вмешиваться, даже чтобы спасти…»
— Роль спасителя вам не к лицу. Что делает вас интересным, когда вы не находитесь в изоляции. Мы должны выбирать среди специально приглашенных работников. А это означает, вы доказали, что вы — податливый материал. К счастью, вы переменили решение, предпочли «спасать» нашу контрразведку.
— Ч… Что?
— Наша команда не выслеживала вас. Она шла по следу иракских ученых, у которых полно мыслей в голове и которые проникаются идеей бежать в Америку или Марсель. То, что вы попались им на крючок и оказались здесь, в конечном счете перст судьбы.
Что вы здесь делаете?
— Выходит, эта пара, — сказал Эрик, — оба работали в тайной полиции?.. Они поймали меня в ловушку просто… просто потому, что я — хороший парень?! Только за это? За это я здесь?
Майор снова пустил ток.
Очнувшись на полу чека, Эрик вспомнил: я не подчинился. Провалил миссию. Старался быть хорошим. Меня заманили в ловушку. И вот я здесь.
Он дополз до стены. Встал. Увидел стальную койку.
Эрик поставил одну ногу на койку и подпрыгнул, держа руки над головой. Попытался ухватиться…
Удалось! Стальная проволока может оставить глубокие порезы, если хвататься за нее голыми руками. Окровавленный Эрик соскользнул с проволоки, пока не дотянулся до зеленой металлической штуки, болтавшейся под потолком… и рухнул на кирпичи, как очкастый морж.
Эрик сгибал и разгибал тонкий лист стали, размером с книжку, пока ему не удалось разломить его на две части. К большей части была прикреплена проволока, меньшая напоминала шпатель.
Используя свой дерьмовый маленький шпатель, Эрик попытался подковырнуть крохотным лезвием один из кирпичей пола. По всей камере теперь остались кровавые разводы от его израненных рук. Он искренне постарался скрыть эти раны — так, чтобы они напоминали скорее косметические порезы на запястьях.
И потерял сознание.