Беспредел
Шрифт:
Беркесов бросил трубку одного телефона и схватился за другую. В это время зазвонил третий телефон, а селектор доложил: "Следую за объектом по Невскому в сторону Гостиного. Я Четвертый, прием!"
В этот момент Беркесов напоминал нью-йоркского биржевого маклера тридцатых годов во время очередного бума на бирже. Если верить кинофильмам, они вот так же лихорадочно хватались за телефоны и отдавали распоряжения по селектору. А компьютеров у них еще не было.
Как выяснилось, Ларссон говорил из гостиницы по телефону с овощным магазином на Невском. Люди Беркесова звонили из кабинета директора
Селектор внезапно заговорил начальственным басом:
— Василий Викторович! Генерал Праморенко. Зачем твои люди влезли в магазин? Срываете мне операцию. Неужели согласовать было нельзя? Ведь была договоренность, что этими вопросами мы занимаемся.
— Александр Иванович, — ответил Беркесов, — тут дело очень важное. На контроле у Москвы. К твоим азербайджанцам это отношения не…
Снова раздался треск, заглушивший генеральский бас сигналом приоритетного канала: "Я Четвертый. Объект вышел из такси у Гостиного двора, направляется в подземный переход станции метро "Невский проспект". Передаю связь внешнему наблюдению".
Щелчок и новый голос:
"Я Седьмой. Следуем за объектом по подземному переходу. Объект идет переходом на другую сторону Невского…"
Наступило молчание. Снова зазвонил телефон. Полковник снял трубку.
— Нет никакой Жанны? Тщательнее проверьте. Будьте начеку. В магазин может прийти иностранец. Швед по фамилии Ларссон. Его ведут. Внимательно наблюдайте, что он будет делать.
Из селектора раздался голос: "Я седьмой! Объект исчез!"
— Как исчез? — не понял Беркесов.
"Исчез в переходе. Там в одной половине вообще нет света. Его ждали на выходе, но он не появился. Мы стояли в освещенной части, если бы он вздумал повернуть обратно. Исчез. Как не было."
— Я вам дам, "как не было", — повысил голос Беркесов. — Я головы всем пооткручиваю. Найти его немедленно. Все обшарьте кругом! На глаза мне не показывайтесь, если…
Тут селектор неожиданно отключился. Койот исчез!!
— Поздравляю вас, полковник, — сказал я, хотя мне было совсем не до шуток. Блестящая операция!
Селектор вдруг снова ожил и объявил: "Нет никакой Жанны в магазине. И не было".
Все это было бы чертовски забавно, если бы я не отвечал за весь исход операции.
— Ладно, — сказал Беркесов, — никуда он не денется. В гостиницу все равно вернется.
Сраженный железной логикой Беркесова, я молчал. Для такого профессионала как Койот ни у самого Беркесова, ни у его людей не было достаточной подготовки. Случай в подземном переходе, в принципе, элементарный. Существует около тридцати способов ухода от слежки именно в подземных переходах, которых развелось видимо-невидимо в крупных городах. Я не уверен, что люди Беркесова знали хотя бы половину из них, а Койот знал их все, да еще имел, наверное, пару своих способов про запас.
— Соедините меня с Лубянкой, полковник, — попросил я,
— Может быть, подождем немного? Вдруг он найдется, — предложил Беркесов, — впрочем, звоните. Вот тот красный телефон.
В трубке раздался голос генерала Климова. Узнав в чем дело,
— Что?! Упустили? Я Беркесову яйца оторву! Навязали нам умника этого на голову!
— Хватит причитать! — рассердился я. — Он может появиться в Москве. Вы понимаете? Встреча в верхах и все такое.
К генералу Климову снова вернулось хорошее настроение.
— Ладно, Майк! Не учите меня жить. Тут-то у нас все схвачено. Но я не думаю, что он подастся в Москву. Ехать в его положении в Москву через Питер вообще глупо. Есть куча более безопасных способов. Кстати, мы проверили у шведов: никакого Густава Ларссона они знать не знают. А вы проверяли по своим каналам?
— Проверим, — сказал я, — но не похоже, чтобы Ларссона вообще не было. Он либо есть, либо был. Или шведы не хотят его засвечивать. Такое тоже не исключено.
— Ладно. Разберемся, — сначала Климов поразил меня своей истерикой, а теперь не менее поражал своей невозмутимостью. — Кстати, два твоих эшелона уже прибыли на московскую товарную и через несколько часов пойдут на Питер. Вася там далеко от тебя? Дай ему трубку.
Я передал трубку Беркесову. Не похоже было, чтобы он получал от Климова головомойку. Он сосредоточенно слушал, время от временя говоря: "Да, товарищ генерал. Все будет сделано, товарищ генерал. Понял, товарищ генерал", В душе он все-таки все еще оставался старшим лейтенантом. Это удел многих людей со слишком быстрой карьерой.
Селектор на столе Беркесова молчал, телефоны тоже. Я взглянул на висевшие на стене кабинета часы: было десять минут четвертого пополудни. Дождавшись конца разговора Беркесова с Климовым, я сказал:
— Я пойду в консульство. Если что-нибудь интересное произойдет, звоните. Если я узнаю что-нибудь новое, то вас найду. Следите за выездами из города.
— Я знаю, что мне делать, — огрызнулся Беркесов. — Майор Шепелев вас проводит.
Шепелев проводил меня с блеском. Мы вошли в лифт прямо через комнату отдыха Беркесова, прошли по какому-то коридору, снова поднялись на лифте и очутились в какой-то квартире. Выйдя из нее, мы спустились по лестнице во двор, из которого я вышел на улицу прямо напротив нашего консульства на Фурштатской, не встретив при этом по пути ни единой души. Если бы майор Шепелев был любезнее, то он, наверное, мог бы меня проводить до самого моего кабинета в консульстве. Я в этом уверен.
III
Тот, кто долго имел дело с КГБ, знает, что эта организация, как бы она не переименовывалась, живет и действует по известным только ей законам мистического ордена. Каждый отдельный член этого ордена может иметь свои достоинства и недостатки, декларировать свою любовь или нелюбовь к демократии, разоблачать какие-то дела, как свои собственные, так и своих коллег, делать вид, что он давно порвал с этой организацией и с головой ушел в бизнес, но он всегда будет оставаться членом своего ордена, давно вставшего в России над всеми властями и проникшего во все поры общества. Освободить Россию от этого ордена также невозможно, как черепаху от панциря. Братья ордена, условно именуемого КГБ, составляют как бы коллективный разум и сила ордена в том, что никто вне его не может понять, чего он хочет.