Бессердечный
Шрифт:
Айла достает второй вопрос.
— Если бы вам пришлось выбирать актеров для экранизации вашей книги, кто бы это был? Ох, забавный вопрос. Стэсси определенно бы сыграла Эшли Грэм, а Джеймса, вероятно, Райан Гослинг. (Примеч.: Эшли Грэм — звезда модной индустрии, одна из самых успешных моделей плюс-сайз).
Она переходит к следующему вопросу.
— Будет ли сиквел «Жестокого сердца»? Да! Вроде того. Это будет отдельная история, с другими главными героями, но они будут связаны
Читатели смеются, и она подмигивает им и переходит к следующему вопросу.
— Поскольку искупление, судя по всему, является темой вашей книги, мне стало любопытно: какой самый непростительный поступок вы совершили по отношению к человеку, которого любили? И как вы думаете, заслуживаете ли прощения? — Айла поднимает руку в шее и снова читает вопрос — мой вопрос. Ее улыбка увядает и исчезает с лица, как будто она пытается понять, шутка ли это.
Но это не шутка.
Я хочу знать ответ.
Айла прочищает горло.
— Ну, во-первых, я не писала книгу о любви. Я не претендую на роль эксперта в ней. — Она смеется. — Но да. Я причинила боль человеку, которого любила. Мы встретились, я утаивала правду от него, а значит, врала и позволила ему влюбиться в меня. Узнав обо всем, он решил, что для меня больше нет места в его жизни. Считаю ли я, что заслуживаю прощения? Не знаю. Это не мне решать. Только он может ответить на этот вопрос.
Она откладывает листок в сторону, и даже из противоположной части комнаты я вижу, как дрожит ее рука, когда она пьет воду.
Айла знает, что я здесь.
— Ладно, следующий вопрос, — говорит она, выдавливая из себя улыбку.
Я сваливаю отсюда.
Глава 42
Айла
— Что, черт возьми, это было? — Я звоню ему вечером, после одиннадцати, когда, наконец, прихожу из книжного магазина. Я осталась после интервью, чтобы убедиться в том, что каждый человек, который купил билет, чтобы увидеть меня, ушел с моим автографом в книге.
— Хотел услышать, как ты произносишь это вслух перед другими людьми. Я хотел услышать твою версию. Без извинений и оправданий.
— Где ты остановился? — спрашиваю я.
— Не важно.
— Мне нужно увидеть тебя.
— Это не очень хорошая идея, Айла.
Прошел уже месяц после нашей ночи в Нью-Йорке, а становится только хуже. Я не могу спать. Не могу есть. Я одержима Реттом и постоянно думаю о нем, из-за чего отстаю от графика работы. Нужно положить этому конец.
Меня доконает любовь к нему.
— Зачем ты это делаешь? — практически кричу я в телефон.
— Делаю что?
— Притягиваешь меня, а потом отталкиваешь, и так по кругу снова и снова, — объясняю я. — Это выматывает. Отпусти меня или будь со мной.
Он вздыхает, мучая меня своим молчанием.
— Я никогда не оправлюсь, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, — говорю я. — Это убивает меня снова и снова. Ты действительно этого хочешь? Наблюдать, как я разбиваюсь на тысячи кусочков каждый раз, когда приходишь? А знаешь что? Думаю, какая-то часть тебя хочет причинить мне боль, но другая хочет любить. Ты не должен был сегодня приходить в книжный магазин, но пришел, потому что хотел меня увидеть.
Ретт молчит.
— Позволь мне прийти, — прошу я. — Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и увидел, что делаешь со мной, а потом я хочу, чтобы ты отпустил меня, потому что я так больше не могу.
Я жду ответа, которого так и не последовало, а затем вызов завершается.
Через минуту приходит смс.
Ретт: Отель «Фримонт». Номер 1106.
Он приветствует меня поцелуем.
Только не сладким, или мягким, или медленным.
Не примирительным или искупающим вину.
В его поцелуе нет ни капли жалости, ни капли пощады.
Ретт обхватывает мой подбородок, плавно переходя к шее, и я понимаю, что, наконец, могу дышать, но моя жизнь еще в его руках.
Кусает мою нижнюю губу, затем переходит к шее. Стягивает мою блузку.
— Я пришла сюда не для этого, — говорю я, затаив дыхание, когда мое тело тает у стены. Пальцами зарываюсь в его волосы песочного цвета, когда он опускается вниз, прижимаясь ртом к горящей плоти моего обнаженного живота. Ретт возится с поясом моих брюк, и хотя какая-то часть меня хочет остановить его, другая отчаянно нуждается в том, чтобы он продолжал.
Вот, что он делает со мной.
Я не в силах сопротивляться.
Он мой криптонит.
Ретт поднимается, возвышаясь надо мной. Его губы снова впиваются в мои, когда он скользит руками по моим бедрам и притягивает ближе к себе. Через несколько секунд он увлекает меня к кровати, разрывая мою одежду с такой же небрежностью, как в последний раз.
— Ретт, — шепчу я.
Он не отвечает.
— Ретт, подожди, — говорю я, когда он стаскивает вниз мои трусики, лаская обнаженную плоть. Проникает глубоко внутрь пальцем, затем добавляет второй, большим пальцем лаская клитор, надавливая на него. — Давай сперва поговорим?
— Нет. — Он целует внутреннюю сторону моего бедра, царапая нежную плоть, и мое тело покрывается мурашками. Его движения пальцами становятся все настойчивее и быстрее, заставляя меня изнывать от удовольствия и муки.
Через секунду он переворачивает меня на живот, и звук расстегивающихся штанов заполняет пространство между нами. Он натягивает презерватив и одним движением наполняет меня.
Стоя на коленях, я хватаю простыни, позволяя ему трахнуть меня так же, как в прошлый раз. Он рычит и стонет, крепко сжимая мои бедра и направляя их навстречу своим толчкам. Моя кожа красная и влажная, и как ни странно я возбуждена больше, чем когда-либо.