Бессердечный
Шрифт:
Ее ресницы испуганно затрепетали, но она не сделала попытки бежать. Джастин подумал, что никогда еще не видел глаз такой синевы и таких нежно-розовых губ. Он должен был поцеловать ее. И не мог удержаться от этого. Нежно и бережно он приподнял ее лицо за подбородок и прижался губами к ее губам. Эриел замерла и будто окаменела, но только на мгновение. Потом глаза ее закрылись, а губы стали податливыми. Он застонал, и губы его стали более жадными и требовательными. Он провел языком по ее губам, ощутив их уголки и в то же время стараясь заставить ее приоткрыть их. Ее пальцы вцепились в отвороты его сюртука,
Она покорялась его ласкам медленно и будто неохотно и все же разрешила его языку проникнуть в свой рот, и он услышал тихий воркующий звук, зародившийся в ее горле. Его отвердевшая плоть напряглась до боли. Он желал ее так сильно, что прежде не мог бы и представить, что такое возможно. Его рука нашла ее грудь, прикрыла ее, и, лаская ее большим пальцем, он почувствовал, как ее сосок отвердевает под его прикосновением. Он слегка ущипнул его, и по всему ее телу прошла доселе незнакомая ей судорога. Он принялся ласкать ее другую грудь, поглаживая ее. На мгновение Эриел снова оцепенела, но тотчас же попыталась отстраниться.
– Тише, тише, радость моя.
Джастин снова поцеловал ее, стараясь успокоить, безмолвно убеждая довериться ему. Он ласкал соблазнительную округлость, ощущая ее вес и восхищаясь ее безупречной формой. Ему так хотелось сорвать с нее одежду и прикоснуться к ее упругой, теплой и гладкой коже.
Она задрожала, когда его руки обхватили ее ягодицы, и он привлек ее к себе, ощущая тепло ее тела и прижимаясь к ней своей отвердевшей плотью. Должно быть, Эриел почувствовала это, поняла, чего он добивается, и снова ее тело стало неподатливым.
– Все в порядке, радость моя, – сказал он тихо. – Я не собираюсь причинить вам зло.
Но ее напряжение не ослабело, и она продолжала отталкивать его руками, сложенными на груди, пытаясь вырваться. Медленно и неохотно он выпустил ее из объятий. Эриел попятилась, как испуганная лань.
– Бояться нечего, – сказал он спокойно, хотя его состояние было весьма далеким от покоя. – То, что произошло между нами, совершенно естественно для молодых мужчины и женщины. Со временем вы научитесь получать наслаждение от наших объятий.
Она издала какой-то звук, который он принял за изъявление несогласия.
– Я не смогу, – прошептала она, отчаянно качая головой. – Я найду иной способ расплатиться с вами.
– Как хотите, Эриел. Вы, возможно, не согласны это признать, но я чувствую, что и вы желаете меня.
– Нет! Это не так… – Она облизнула пересохшие губы. – Я не желаю вас. Я не стану вашей любовницей. Я… я пойду к Филиппу и расскажу ему всю правду. Филипп мне поможет. Я знаю, что поможет.
Упоминание имени Марлина подняло бурю гнева в душе Джастина, настолько сильную, что он забыл о своем желании. Он сказал с горечью:
– Марлин вам поможет? И вы верите в это? Марлин уложит вас с собой в постель, нимало не сумняшеся, а потом выбросит на улицу.
Она вздернула подбородок, и крошечная ямочка посреди него потонула в тени.
– Я небезразлична Филиппу!
– Марлину небезразличен только он сам!
– Он
– Он желает уложить вас в постель. И сделает для этого все, что угодно.
Ее нежные руки сжались в бледные дрожащие кулачки.
– Если это так, то чем вы отличаетесь от него? Вы одинаковы. Вы хотите сделать меня своей любовницей. Если он хочет того же, то в чем разница?
Он неосознанно сделал несколько шагов к ней. Эриел отступила.
– Я вас не брошу, Эриел. Если наши отношения придут к естественному концу, я поселю вас в маленьком домике на лоне природы, если вы предпочтете жить там. Или в городе, как пожелаете. Я положу на ваше имя большую сумму денег, чтобы обеспечить вас на долгие годы. Марлин никогда не сделал бы этого. – Эта мысль еще не приходила ему в голову, но теперь, когда он подумал об этом, все это показалось ему логичным и правильным. – У вас ограниченный выбор, Эриел. И вы, несомненно, понимаете это. Вы можете остаться на своей ферме и выйти замуж за какого-нибудь славного крестьянского парня, но ведь вы этого не захотите.
– Я хотела стать леди.
– Вы хотели носить дорогие туалеты и драгоценности и ездить в карете. Я могу вам дать все это и еще больше.
Эриел ничего не ответила, но ее прекрасные синие глаза наполнились слезами.
– Я найду другой способ, – прошептала она. – Уж как-нибудь я выплачу вам свой долг.
Его гнев вернулся с новой силой, убив в нем боль, с которой он не хотел мириться. Эта боль теперь трансформировалась во что-то холодное и жесткое, что пронизало его до самого нутра. Она желала Марлина, человека, который воспользуется ею, а потом отвергнет ее с презрением. Она предпочтет Марлина, как сделала прежде Маргарет. Этот холод внутри все рос и усиливался, пронизывал его до костей. Он пронзил ее своим ледяным взглядом.
– Вам понравилось целоваться со мной, Эриел. Вам понравились мои прикосновения. – Она почувствовала, что щеки ее горят. – Ваше тело сказало мне «да», моя сладкая. Даже если ваше сознание это отрицает.
– Вы настоящий дьявол, Джастин Росс. Дьявол в образе мужчины.
Ее слова болезненно уязвили его. И он сам удивился, что они так его задели. Он считал, что такие чувства в нем давно умерли. Он старался не допускать их, соорудив в себе щит из ледяного спокойствия.
– Возможно, вы правы, – согласился он. – Но рано или поздно вы будете моей. Это не так уж важно. И можете в этом не сомневаться, дорогая.
Эриел упрямо сжала губы. Он заметил, что они дрожат. Она круто повернулась и направилась к двери, держа спину прямо, рывком распахнула дверь и вышла в холл. Чертыхаясь, Джастин последовал за ней и остановился на пороге, чтобы убедиться, что она благополучно достигла своей спальни.
Черт возьми все на свете! Он вернулся в свой номер и с яростью захлопнул за собой дверь. Он не собирался говорить ей ничего подобного и не думал, что произойдет то, что случилось. Что было в ней такого, что могло его так легко вывести из себя и заставить потерять контроль над собой? Как ей это удавалось? Он ведь собирался лишь поцеловать ее. Ничего больше. Но как только он привлек ее к себе, все было забыто. Он все еще чувствовал нежность ее губ, слышал легкий вздох наслаждения, когда он ласкал ее грудь.