Бессердечный
Шрифт:
Джастин на мгновение пожалел, что связался с этой фабрикой. В любом обозримом уголке этого помещения рабочие склонялись к пряже или тюкам, дыша смрадом и дымом, и на каждом лице нетрудно было разглядеть печать отчаяния.
– Здесь так темно, – сказала Эриел почти шепотом. – Неужели нельзя было построить здание с бльшими окнами?
Он проклинал себя за то, что взял ее с собой. Едва ли это место было подходящим для леди, и не имело никакого значения крестьянское происхождение Эриел, ведь она сумела стать дамой. Но она сама пожелала осмотреть
– Эта фабрика была спроектирована таким образом не случайно, – ответил он. – Если машины не поместить поблизости от источника энергии, возникнет множество сложностей. – Он оглядел окна. – И все же освещение можно значительно улучшить, даже если просто как следует вымыть окна. – Он бросил суровый взгляд на Уилбура Клэйберна: – Как только мы покончим с осмотром, я составлю список того, что необходимо сделать в первую очередь. Прежде всего, конечно, нужно навести порядок в этом здании, вычистить его сверху донизу, от чердака до подвала, включая эти чертовы окна.
– Но это потребует много времени, милорд. А фабрика и так испытывает финансовые затруднения. Мы не можем позволить себе такой длительный простой.
– Фабрика принадлежит мне, я и буду решать, что мы можем и чего не можем себе позволить. А вы, мистер Клэйберн, только выполняйте мои указания.
Вид у Клэйберна был раздосадованный, но он согласился:
– Да, милорд.
Джастин снова оглядел мрачное и холодное помещение.
– Сколько человек работает на фабрике?
– Двести, милорд, считая механиков, надсмотрщиков и операторов.
– Я заметил среди рабочих много детей.
– Да, их около тридцати, милорд. Они связывают порванные нити и чинят тюки с пряжей, потому что могут пробраться в самую сердцевину тюка. Больше никто не способен пролезть в столь тесное пространство.
– По сколько часов в день они работают?
Клэйберн нахмурился:
– По сколько часов? Ну, они работают, как все остальные, часов по десять в день. По крайней мере заняты делом и не отобьются от рук.
Джастин посмотрел на Эриел, глаза которой как-то подозрительно ярко блестели.
– Думаю, что сегодня я видел достаточно, мистер Клэйберн. Я вернусь позже со списком, о котором мы уже говорили. Тем временем я хотел бы просмотреть приходно-расходные книги. Пусть кто-нибудь из ваших людей погрузит их в мою коляску.
Клэйберн кивнул:
– Да, милорд.
Эриел стояла, глядя на десятки людей, трудившихся на ткацких станках. Она резко откинула голову, когда граф предложил ей руку и повел ее вниз по лестнице. Как только они вышли на солнечный свет, она глубоко вдохнула воздух. Джастин нахмурился:
– Мне не следовало брать вас сюда. – Он остановился возле коляски, ожидая, пока принесут конторские книги. – Это место просто позорище.
Она только покачала головой:
– Я не жалею, что увидела его. Я привыкла считать, что моя жизнь в семье фермера была ужасной.
Джастин провел рукой по волосам, все еще будучи под впечатлением увиденного.
– Я купил эту фабрику, потому что считаю, что дальнейший прогресс лежит в области промышленности. За ней будущее. Я подумал, что, приложив незначительные усилия, смогу получать от этой фабрики огромные доходы. Но я никогда… – Он выпрямился, стараясь удержать под контролем свои чувства. – Что-то надо делать. Люди не могут эффективно работать в таких условиях.
Эриел запрокинула голову и посмотрела ему в лицо:
– Может, хорошо, что вы ее купили. Возможно, вы сумеете ее модернизировать и улучшить условия труда.
От него не ускользнула мольба в ее голосе. Он откашлялся, прочищая горло, и отвел глаза.
– Да, какие бы новшества ни были внесены в работу фабрики, это непременно в конце концов принесет прибыль.
Эриел оглянулась назад, на здание фабрики. Ее взгляд задержался на клубах дыма, поднимающегося из труб.
– И что вы намерены сделать?
Он дождался, пока третья, самая тяжелая из конторских книг не легла на дно его коляски, потом помог Эриел взобраться в нее и сел сам.
– Как я и сказал, сначала следует вычистить все здание сверху донизу. Люди работают гораздо лучше, когда их рабочее место выглядит опрятно и достойно.
– И?.. – настаивала она.
– И я не вижу причины, почему дети должны работать по столько часов. Если действительно их помощь необходима, то мы сделаем так, чтобы их смена была короткой.
Он прочел одобрение в ее задумчивом взгляде.
– Их родителям нужны деньги, которые зарабатывают дети. Думаю, это правильное решение.
– В будущем я намерен работать не только с шерстью, но и с хлопком. А это значит, что нам понадобится больше ткачей. Работа сдельная, соответственно и оплачивается. Поэтому некоторые из них могли бы делать ее дома, если бы жили в сносных условиях, а, насколько я мог заметить, это не так.
Теперь глаза Эриел заблестели еще ярче.
– Но ведь это в вашей власти. Разве нет?
– Да, если удастся построить им дешевое жилье.
– Я думаю, милорд, что и мораль, и продуктивность труда можно было бы поднять таким образом.
Джастин разглядывал жалкие неухоженные домишки, в которых ютились семьи рабочих.
– Возможно, вы правы.
Эриел одарила его такой ослепительной улыбкой, что ему показалось, будто солнце ворвалось в окно коляски.
Неосознанно Джастин ответил ей улыбкой, а это случалось с ним так редко, что мускулы вокруг рта у него свело. Потом его улыбка потускнела. Он желал заполучить ее в свою постель, но вовсе не собирался внушать ей необоснованные надежды. Он был таким, каким был, вовсе не филантропом, готовым умиляться и сострадать так, что сердце начинало кровоточить. Она должна была научиться принимать это.