Бессердечный
Шрифт:
Бокал с шампанским дрогнул в ее руке, и немного вина выплеснулось через край.
– Но я думала… – Ей показалось, что сердце ее на мгновение перестало биться. – Я думала, ты хочешь меня, Джастин.
В мгновение ока настороженность исчезла из его взгляда. Глаза, серые, как небо за окном, выразили такую жажду обладания, что их огонь, казалось, прожег ее кожу.
– Я хочу тебя, Эриел, как умирающий хочет жить. Каждый раз, когда я вспоминаю, как прекрасна ты была, когда, обнаженная, лежала рядом со мной, и какой горячей и влажной ты была, когда я проникал в твое
Эриел просто стояла, чувствуя, как искра, зажженная его словами, воспламенила воздух вокруг них, сгустила его и превратила в огненный вихрь, почти осязаемый.
– Ты мой муж, – услышала она свой голос. – Сегодня наша брачная ночь. Я готова выполнять обязанности жены.
Пламя в его глазах, как ей показалось, медленно угасло, и на смену ему пришла печаль, наполнившая его глаза до краев.
– Возможно, со временем ты почувствуешь нечто большее, чем покорность и готовность выполнять свой супружеский долг. Может быть, ты вспомнишь, что было между нами прежде. Может быть, наступит время, когда ты снова пожелаешь меня.
Он повернулся и пошел прочь, а Эриел внезапно ощутила пустоту. Она солгала ему, не прямо, а косвенно, умолчав о своих чувствах. Она уже все вспомнила. Она уже желала его. И какие бы чувства он ни питал к ней, что бы ни ждало их в будущем, ее желание оставалось прежним. Один вид его, стоящего в отдалении и беседующего с Клэйтоном Харкортом, заставлял ее сердце биться учащенно и посылать жаркую кровь по всему телу. На нем были серые панталоны цвета голубиного крыла, облегавшие его мускулистые ноги и бедра, и темно-синий фрак, ладно сидевший на широких плечах. В этой одежде он казался сильным, мужественным и невероятно привлекательным. Он был стройным, жилистым и поджарым. Он был ее мужем, и хотя не любил, но желал ее.
Эриел тоже его желала. Сегодня была их брачная ночь. Ребенком Эриел мечтала о такой ночи. Став женщиной, она узнала, что если с ней желанный мужчина, такая ночь сулит наслаждение. Она вышла замуж за Джастина, рискнув снова полюбить его. А теперь томилась в ожидании ночи любви. Разум говорил ей: «Берегись», – но тело желало его, как и прежде, как и всегда. Эриел попыталась отбросить свои сомнения. Ей следовало забыть о гордости и сказать ему правду. Она еще с минуту наблюдала за ним, споря сама с собой и пытаясь убедить себя. «Сделай это теперь, – говорил ей робкий тоненький голосок какого-то иного существа, сидевшего где-то внутри, – пока у тебя еще есть мужество».
В свете свечей алмаз играл в его булавке для галстука и, казалось, подмигивал ей, стараясь подвигнуть на отважный поступок. Сделав для храбрости еще один глоток шампанского, она поставила свой бокал на ближайший стол и направилась через комнату к Джастину.
При ее приближении он повернул голову, и в его глазах она увидела неутолимый голод, такой же, как и прежде. Но это выражение исчезло из его глаз так же быстро, как и появилось.
– Прошу прощения, – сказал Клэй с многозначительной улыбкой. – Кажется, у меня разыгрался аппетит.
Он
Эриел перевела дух и посмотрела на мужа:
– Я хочу сказать тебе кое-что, чего не решалась сказать прежде. Я хотела бы сказать это теперь, пока у меня хватает духу произнести это.
Его прямые черные брови сошлись на переносице. Он отставил свой бокал с шампанским, который едва пригубил, и в глазах его появилась тревога.
– В таком случае лучше разом покончить с этим.
Она облизала пересохшие губы: оказалось, что произнести эти слова труднее, чем она думала.
– Прежде, когда мы говорили с тобой о нашей брачной ночи, я упомянула о своем супружеском долге. Мне было страшно признаться. Я боялась сказать правду. Мне бы следовало сказать не о своем долге, а о потребности в тебе. Я ни на минуту не забывала о ночах, которые мы провели вместе. Эти последние ужасные недели я тосковала по тебе, Джастин. И я хотела тебя и твоей любви. Я хочу, чтобы ты ласкал меня. Сегодня у нас будет настоящая брачная ночь… если и ты тоже желаешь этого.
В его глазах вспыхнуло ослепительное пламя. Они оба покраснели. Эриел с трудом вздохнула, увидев, как сжались его губы, и ахнула, когда он подхватил ее на руки.
– Что… что ты делаешь?
– Несу свою жену в постель. – И он направился к двери решительным шагом, а слуги разбегались с его дороги, как мыши. – Ведь она сама призналась мне, что хочет этого, что хочет в постель. И только Господу известно, как хочу этого я!
Эриел обвила рукой его шею и обернулась. чтобы взглянуть через плечо на гостей. Лицо ее стало пунцовым, пока он шел через гостиную, и она успела заметить понимающие улыбки двух молодых светловолосых лакеев. За спиной послышался хрипловатый смех Клэя Харкорта, и промелькнуло гневно покрасневшее пятнами лицо Барбары Таунсенд.
Джастин не обращал на них внимания.
– Как насчет викария с супругой? – спросила изумленная Эриел, когда он прошел на руках с ней через холл, направляясь к лестнице. – А твой друг мистер Харкорт?
– Судя по огромному количеству еды у них на тарелках, я сомневаюсь, что викарий или его жена заметят наше отсутствие, а Клэй, надеюсь, поймет.
Перескакивая разом через две мраморные ступеньки, он шел по лестнице, уставленной зажженными канделябрами, к своим покоям. Повернув серебряную дверную ручку, Джастин плечом отворил дверь и внес Эриел в гостиную. Потом послышался щелчок – это закрылась за ними дверь. Он захлопнул ее ногой.
– Кроме того, – закончил он свою речь, продолжая путь к спальне мимо столиков с мраморными столешницами, – мне плевать на то, что они подумают. Я хочу быть с тобой, и только это для меня важно. А раз и ты желаешь того же, то я намерен заняться любовью.
От его слов всю ее обдало жаром и каждая клеточка ее тела завибрировала. Но тотчас же ее вновь охватило чувство неуверенности и беспокойство. Она подумала. что совершает очередную ошибку. Эриел сделала над собой усилие, чтобы не думать об этом. Она предпочла закрыть глаза на свои страхи и крепко обхватила его за шею.