Бессердечный
Шрифт:
Для себя она молила о том же.
Любуясь пейзажем из окна Желтой гостиной, она вдруг услышала звук приближающихся шагов и, повернув голову, увидела Джастина, остановившегося у двери.
– Я так и думал, что найду тебя здесь.
Его улыбка была нежной, но взгляд непроницаемым. Он умел тщательно скрывать свои мысли. Эриел заставила себя улыбнуться.
– Я хотела почитать. Кассандра дала мне книгу, один из готических романов миссис Радклиф. Хочешь поговорить со мной?
– У меня новости – письмо от бабушки. Ноулз отдал его Джонатану, а тот вложил
– Твоя бабушка? Как замечательно!
– Я каждый год в эту пору получаю известие от нее. На Рождество она всегда дает обед. И пишет, что надеется на мой приезд. Она еще ничего не знает о тебе. Я напишу ей, чтобы поблагодарить за приглашение, и, конечно, сообщу наши новости.
Эриел встала с софы.
– О Джастин, мы должны поехать. У тебя так мало родственников, а у меня вообще никого. Я бы очень хотела с ней познакомиться.
Он опустил глаза на письмо.
– В последние несколько лет я много раз собирался поехать к ней, но всегда мне что-то мешало. Право, не думаю, что ей так уж хочется повидать меня. У меня есть несколько дальних родственников, кузенов и кузин, которые, несомненно, навестят ее. Бабушка всегда предпочитала жить одна в обществе нескольких слуг, но она, конечно, разрешит им навестить ее в этом старом разваливающемся каменном доме.
– Как давно ты ее видел?
– С тех пор как был мальчиком. Конечно, я посылаю ей деньги, и мы обмениваемся письмами по нескольку раз в год. Думаю, она сильно постарела.
– Пожалуйста, скажи, что мы к ней поедем. Семья – это так важно, а твоя бабушка, несомненно, скучает по тебе.
Он колебался так долго, что она была почти уверена в его отказе.
– Ладно, – согласился он наконец. – Если ты хочешь, мы поедем.
На лице ее расцвела нежная улыбка. Он заметил это. Глаза его потеплели и были полны чувства, суть которого она не могла определить.
– Мне всегда нравилась твоя улыбка, – сказал он тихо. – Она согревает меня, как камин в зимнюю пору.
Эриел смотрела на него с удивлением, поражаясь тому, что он мог сказать нечто такое, что вовсе не вязалось с его мрачной красотой.
Он будто прочитал ее мысли. Лицо его снова стало замкнутым. Маска будто приросла к нему. И оба они почувствовали смущение. Их выручил стук в дверь.
– Мне не хотелось бы докучать вам, милорд, – сказал появившийся в комнате дворецкий. – Но только что прибыл ваш поверенный мистер Уиппл.
– Пригласите его в кабинет. Я сейчас приду туда.
– Да, милорд.
Перкинс бесшумно исчез, чтобы выполнить поручение графа, а Джастин посмотрел на Эриел, и лицо его просветлело.
– Увидимся за ужином, – сказал он ей, слегка поклонившись.
Эриел смотрела ему вслед. Она ощущала нежность и тепло. И в ней возродилась надежда, всегда манившая ее. Но она знала: чем больше она привязывается к нему, тем больше рискует. Она молила Бога, чтобы все, что стало ей дорого, не пошло прахом, не стало трагической ошибкой.
Филипп Марлин в волнении шагал по маленькой спальне,
На лестнице послышались легкие шаги. Он рывком отворил дверь. Барбара проскользнула в комнату, откинула капюшон своего отороченного мехом плаща. Ее бездонные серые глаза оглядели его, и, когда встретились с его глазами, он испытал нечто, похожее на удар. Стоило ей улыбнуться, как он вспомнил вкус этих нежных ярких губ, вкус ее молочно-белой кожи и ощутил тяжесть и жар в паху.
– Барбара!
Это имя будто повисло в воздухе. Она развязала ленты, удерживавшие плащ на плечах, сняла его и бросила на стул. И вот она очутилась в его объятиях, и ее полные губы прижались к его губам. Она словно поглощала его всего, и этого он не испытывал ни с одной женщиной.
– Я так скучал по тебе, – сказал он, жадно ее целуя.
– Филипп! Мой дорогой!
Ее рот снова прижался к его губам. Ему хотелось сорвать с нее одежду, уложить ее на узкую кровать в углу и забыть обо всем на свете хотя бы на несколько коротких мгновений. Он хотел ощутить, как ее ногти впиваются в его кожу, как ее зубы покусывают его плечо, посылая отзвуки наслаждения, похожего на боль, по всему его телу.
– Нам надо поговорить, – прошептала она, проводя языком по мочке его уха, слегка посасывая ее. Потом снова принялась целовать его. – Мне надо знать, как далеко продвинулись наши планы.
Но Филипп уже ничего не слышал. Он увлекал ее к кровати, пока ее ноги не уперлись в ее край и она не опустилась на постель. Он тотчас же оказался над ней и повис, опираясь локтями о постель, и уже задирал юбку ее рубиново-красного бархатного платья, и руки его блуждали по ее плоти, и он слышал ее стоны и вздохи. Но прежде чем он успел проникнуть в ее тело, Барбара схватила его за руку.
– Подожди, дорогой, – промурлыкала она. – У меня есть то, чего ты хочешь, но тебе придется подождать. Вот так будет лучше. Ты ведь и сам это знаешь.
Весь низ его тела обдало жаром. Он всегда знал, чего хочет, и умел получить желаемое, иногда безжалостно, не считаясь ни с кем и ни с чем, но Барбара умела настоять на своем. Она не хотела покорно подчиняться и не делала этого. Она была прекрасна, изысканна, экзотична и почти так же безжалостна, как и он. Она была желанней, чем любая другая женщина, которую он знал, и он был готов на все, лишь бы угодить ей.
– Ты все подготовил? – спросила Барбара, вставая с постели и оглядывая его свысока. Она умела смотреть с самым надменным и аристократическим видом.