Бессердечный
Шрифт:
Приближался конец ноября. Джастин был женат менее десяти дней, когда пришло письмо от Клэя. Возникло финансовое затруднение, связанное с разработкой купленных ими копей. В письме Клэя, которое Джастин читал в кабинете, его друг извинялся за то, что нарушает его покой так скоро после свадьбы, но присутствие Джастина было необходимо в Лондоне, если они оба хотели уладить дело с копями.
Джастин выругался: ему не хотелось уезжать. Хотя ночи без Эриел и были сущим адом, хотя дни он частенько проводил в напряжении, ему казалось, что в их отношениях
Но проект, связанный с угольными копями, был важным делом. Теперь, когда он и Клэй стали совладельцами этих копей, они несли ответственность за безопасность работавших у них горняков. Работы уже начались, и Джастин хотел как можно скорее закончить дела в Лондоне. Он знал, что обеспечение безопасности на копях означало меньшие затраты, а в конечном счете и более высокие прибыли. Это никак не было связано с тем, что десятки, а то и сотни человеческих жизней могли стать ценой неисправностей в оборудовании шахт. Это просто денежный вопрос, убеждал себя Джастин, как и любое другое дело. Почувствовав, что письмо Клэя написано под влиянием важных обстоятельств и требует его немедленного присутствия, он велел оседлать для себя лошадь, потом направился поговорить с Эриел.
Он нашел жену в оранжерее. Она все еще трудилась над миниатюрой, стараясь тщательнейшим образом передать в гипсе его профиль, и готовилась покрыть его тонким слоем золотой краски. Он остановился в дверях, любуясь ею, когда она была увлечена работой, – тонкие брови вразлет сошлись над переносицей, а кончик языка был высунут от усердия. Приоткрытые губы казались такими же розовыми и влажными, как язык. Джастин стиснул зубы, борясь с неожиданно нахлынувшим желанием. И тут Эриел подняла глаза и улыбнулась ему пленительной улыбкой.
– Я не слышала, как ты вошел.
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг ответил ей улыбкой.
– Ты работала. Кажется, ты уже заканчиваешь портрет.
– Да, он почти готов. Мне нужно только поместить его в рамку.
Он кивнул, но мысли его были заняты предстоящим путешествием.
– Появились кое-какие неотложные дела. Мне придется на пару дней уехать в Лондон.
– Дела?
Она отложила кисть и вытерла руки о передник, повязанный поверх серого шерстяного платья.
– Это касается нашего с Клэем совместного проекта. Речь идет об угольных разработках. Вопрос финансовый – нужны деньги на обеспечение безопасности рабочих и всевозможные технические усовершенствования.
– И на сколько ты уезжаешь?
– Ненадолго. На пару дней. Я уеду, как только будут упакованы мои вещи.
Лицо ее изменилось. В нем появилась знакомая настороженность.
– Я не хотела бы, чтобы ты уезжал.
Он потянулся к ней, провел пальцем по ее щеке.
– Я тоже не хочу уезжать.
Но ехать ему было надо, и он знал, что чем скорее уедет, тем скорее вернется.
– Я не могла бы поехать с тобой?
Джастин подумывал взять ее с собой, но то, что он постоянно желал ее, могло бы помешать делу. Он нервничал. К тому же дороги были не в лучшем
– Если я поеду один, я вернусь скорее. К тому же и погода не слишком благоприятная. Я бы предпочел, чтобы ты осталась здесь.
Эриел отвела глаза:
– Возможно, ты прав. Приближаются святки, и мне надо закончить подарки для всех.
– Проводишь меня?
Эриел кивнула, встала, опираясь на его руку, и прошла с ним через холл к парадной двери, потом подождала, пока он поднимется на лестницу, ведущую на второй этаж в его апартаменты. Когда через несколько минут он вернулся с дорожной сумкой в руке, Эриел накинула ему на плечи плащ и завязала шнурки у него на шее. Он обхватил руками ее талию и привлек к себе:
– Я буду скучать по тебе.
– Это правда?
Он наклонился и коснулся ее губ нежным поцелуем.
– Я вернусь так скоро, как только смогу. – Джастин повернулся и направился к ожидавшей его оседланной лошади, первый раз в жизни сомневаясь, действительно ли предпочитает дело всему остальному.
Эриел осталась в кабинете. Она сидела, склонив голову к бумагам на блестящем полировкой письменном столе красного дерева. С тех пор как они сюда приехали, Джастин объявил кабинет своей личной комнатой. Впрочем, это ни для кого не имело особого значения. Барбара не пользовалась этой темной, облицованной деревянными панелями и обставленной явно в мужском вкусе комнатой. Дела ее не интересовали. Но Эриел проводила здесь много времени после отъезда Джастина. Чем дольше он отсутствовал, тем беспокойнее она становилась. Стопки деловых бумаг с предложениями о капиталовложениях и папок, требовавших внимания, все выше громоздились на столе. Эриел уже достаточно долго работала с Джастином, чтобы понимать, что надо сделать с большей частью этих бумаг, а так как она чувствовала себя без него одиноко, то постоянно забредала в его кабинет и работала за его столом.
Как и всегда, она быстро вошла в курс дела, колонки цифр призывали ее заняться ими. В уме она уже предавалась любимым математическим играм и быстро справлялась с делами, которые отняли бы у ее мужа долгие часы. Ее муж. Только теперь она начала думать о нем как о муже. Ей было приятно сознавать себя замужней дамой. С момента как был заключен их брак, Джастин показал себя сильным и способным ее поддерживать, именно таким мужем, о каком может мечтать женщина. И если все будет продолжаться так, то возможно, как ей пророчила Китт, все будет хорошо. Эриел принялась за новую колонку цифр и тут услышала шелест шелка и подняла глаза на дверь. К ней плыла Барбара Таунсенд с самодовольной улыбкой на губах.
– Похоже, он в конце концов нашел вам применение.
Поставив гусиное перо в серебряный держатель, Эриел встала.
– Что вы, собственно, имеете в виду?
Улыбка Барбары стала шире.
– О, моя дражайшая сестрица, вы ведь замужем менее двух недель, а ваш молодой супруг умчался в Лондон. Похоже, что ваши таланты проявляются не в спальне.
Кровь бросилась в лицо Эриел.
– Мой муж был вынужден уехать в Лондон по безотлагательным делам. Он вернется через пару дней.