Бесстрашная
Шрифт:
– По вашим словам выходит, что вы ее не одобряете. Но когда мне приходилось скакать в дамском седле и я оказывалась позади мужчин, которые ездят хуже меня, я частенько подумывала о том, а не начать ли мне ездить по-мужски. – Спускаясь по ступенькам, Алиция чуть приподняла юбку. – Юбки иногда так мешают! На них вечно собирается грязь, кайма рвется, а если не проявить должной осторожности, то можно запутаться и упасть.
– Вы говорите как эмансипированная женщина. Алиция подняла на него глаза и рассмеялась.
– Моей матери не понравилось бы то, что вы говорите. Не могу удержаться от зависти к тем, кто обладает свободой духа. Как вот эта девушка. Как вы ее назвали? Вы назвали ее Квинни, но потом представили как Райну де… де кто-то…
– Де Варгас. Ее зовут Райна. По-испански, это означает «королева».
– Это имя ей подходит.
– Подходит? Вы, должно быть, шутите.
– Я подумала, что она сидела на своем коне, словно языческая королева. С ее черными волосами и смуглой кожей… да, она настоящая королева.
«Языческая королева, смех да и только!» – подумал Улисс. Райна де Варгас была бедовой девчонкой, которой всегда было море по колено.
– У нее и собака замечательная. Никогда не представляла, что в Техасе можно встретить породистую собаку. Ведь это настоящий ирландский волкодав.
Так, значит, Алиция не подозревала, что эта собака была подарена ему Шарлоттой! Если повезет, то она никогда этого не узнает.
– Я уже говорила вам, что мы думали задержаться здесь надолго и поэтому основательно нагрузили наш экипаж.
Улисс улыбнулся:
– Когда ваша мать написала о том, что вы приедете, я думал, что вы привезете с собой целую свиту лакеев и охранников и стайку хихикающих горничных.
– Мы не любим ничего претенциозного. Моя мать отпустила большую часть наших слуг несколько месяцев назад.
Улисс поднял бровь. Это, насколько можно было судить по письмам графини Гленхэйвен, мало походило на нее.
– Я нахожу это несколько странным.
– Моя мать очень практичная женщина. Она сказала, что было бы глупо держать такой большой штат слуг, потому что после смерти отца вопрос о развлечениях и приемах был решен раз и навсегда. Думаю, когда мы вернемся в Лондон, она наймет новых слуг.
Алиция указала на один из чемоданов. Улисс взял чемодан в одну руку, а другую предложил Алиции.
– Как долго вы рассчитываете остаться у нас? Я хочу сказать, рассчитывали до того, как узнали о смерти моей матери?
– Точно не знаю. Мама говорила, что к лету мы должны быть в Лондоне.
Когда Патрик мыл руки, он едва узнал свое лицо в зеркале над раковиной. Его скулы и нос выпирали, в глазах было затравленное выражение. И пахло от него довольно скверно. Когда он в последний раз принимал ванну? Он не мог припомнить.
Со дня смерти Илке он не заботился о своей внешности и даже не подозревал,
Требовалось время, чтобы побриться и принять ванну. Но ему не хотелось заставлять Шарлотту ждать, а чай она приготовит быстро. Эта мысль вызвала у него улыбку. Шарлотта на кухне? Во время их недолгого брака у нее однажды начался настоящий припадок, когда Патрик предложил ей научить Кончиту готовить что-нибудь, кроме бобов.
Он причесался, расчесал бороду, вымыл руки и надел свежую рубашку.
Несколькими минутами позже он вернулся в гостиную и застал там Алицию и Улисса за оживленной беседой. От их веселых голосов и у него поднялось настроение.
Шарлотта вернулась из кухни с великолепным серебряным чайным сервизом, который когда-то прислала в подарок Илке.
– Вы действительно не готовились к приему гостей, – сказала она с печальной улыбкой. – Я не нашла к чаю ничего, кроме коробки бисквитов. – Она поставила поднос на стол перед диваном. – Улисс, виски у вас по-прежнему в библиотеке?
– У вас прекрасная память.
– Не принесете ли бутылку для отца? И захватите с собой Алицию. Я уверена, что ей хочется побольше узнать о вашем доме.
Когда они ушли, Шарлотта снова переключила внимание на Патрика. Он прочел беспокойство в ее глазах.
– Ты не должен забывать о себе. Илке это очень огорчило бы.
Патрик глубоко вздохнул:
– Я не представлял себе жизни без нее. Шарлотта взяла его за руку:
– Я знаю. Со мной было то же самое, когда Найджел умер. Но мы должны жить ради своих детей.
– Как ты выстояла? – спросил Патрик.
– Не сразу. Я и не смогла бы с этим справиться, если бы у меня не было Алиции, а я должна думать о ней.
– У меня с сыном совсем иначе. Улисс живет собственной жизнью. Он во мне не нуждается.
– Возможно. Но зато ты обязан думать о ранчо. Ты должен вернуться к работе, мой дорогой.
– Я говорил это себе сотни раз. Но мысль о том, что, проработав весь день, я должен буду вернуться в пустой дом… – Его голос задрожал. В глазах Шарлотты он прочел сочувствие и понимание.
– Знаю, мой дорогой. Я возненавидела Гленхэйвен-Холл. Каждый раз, когда поворачивала за угол, я опасалась, что увижу Найджела. И это было выше моих сил. Потому-то я и уехала. – Лицо Шарлотты просветлело. – А знаешь, есть прекрасная возможность решить наши столь похожие проблемы сообща. У меня пока что нет желания возвращаться домой, а этот дом, несомненно, нуждается в заботе женщины, чтобы пробудить его к жизни. Если бы я осталась, мы могли бы помочь друг другу пережить самое тяжелое время.