Бэйр
Шрифт:
— Нет, я просто привидение, — уверила меня девица. — Тот самый маг призвал меня из зеркала, которое смог оживить. Я помню, как очутилась в пентаграмме, а рядом никого не было. Мне пришлось долго ждать, пока потухнут зачарованные свечки, а потом я смогла выйти. Я долго блуждала по поместью, пытаясь понять, что сейчас произошло и какой сейчас век…
— Так это ты та самая «фамильная нечисть», от которой мы должны избавиться? Это ты докучаешь тетушке Меви?
— В том-то и дело, что это не я! — воскликнула она. — Зачем мне являться ночам к больной женщине и пугать ее? У меня есть дела поважнее!
— Например, совращать
— Нет… ты первый, — смутилось привидение.
— Польщен, право слова.
— Не перебивай! — крикнула она сердито. — Как-то раз я бродила по библиотеке и увидела, как кто-то в черном плаще сидит за какой-то книгой. Увидев меня, он испугался и бросился бежать, оставив книгу открытой. Я так и не смогла понять, кто это был… но зато я узнала, что он искал в книге. К тому времени я уже научилась двигать некоторые предметы, но переворачивать страницы мне было все равно очень сложно. Колдун искал, как загнать вызванное привидение обратно в мир мертвых… но так же в книге было написано, как усилить, а в конце и оживить призванное привидение с помощью обрядов и ритуалов. Я, конечно, не хотела быть привидением все время. Я молодая красивая девушка, которая и пожить толком не успела! Я имею право на еще одну жизнь!..
— Тише, тише, я понял.
— А ну не перебивай! Первые несколько ритуалов я смогла устроить с помощью своего телекинеза, тогда я смогла говорить со смертными и даже двигать некоторые предметы. Следующие же ритуалы требовали особых приготовлений. Но в итоге всех тех зелий и прочего я по-прежнему была бесплотным духом, боящемся серебра и святой воды, которого нельзя было коснуться. Тогда я отыскала в библиотеке ту книгу и прочла следующие ритуалы. Для них нужны были трупы… неважно, какой давности. С их помощью и с помощью зеркала я постепенно могла бы обрести силы живых. Я брала только подходящие трупы из склепа и впитывала в себя все их телесные силы. Так было до того, пока трупы не кончились. Когда же они кончились, я еще не была нормальной девушкой, я была вот такой, как сейчас. На меня до сих пор действуют некоторые правила для высшей нежити и я совсем ненадолго могу обретать оболочку, потом вновь становлюсь духом. В книге написано, что для того, чтобы я стала совсем живой, мне нужен живой человек.
— И это я?
— Да, это ты.
— И ты меня убьешь?
— Да, извини. У меня нет другого выбора.
— А если я буду сопротивляться?
— Не сможешь.
— А если смогу?
— Я все равно тебя поймаю и посажу обратно.
— Все с тобой ясно, — вздыхаю.
Как сбегу из пентаграммы, надо хватать за шкирку Бэйр и уматывать из этого адского поместья куда-нибудь подальше! Если тут обычные привидения не боятся серебра и балуются чернокнижничеством, то страшно представить, какие еще твари тут могут находиться!
Я-то, дурак, думал, нашел в кои-то веки спокойное мирное место, где в потолок целыми днями плюй и играй на публику, готовую сыпать деньгами… А тут, оказывается, такие скелеты в фамильных гробах, что любой могильщик за сердце схватится.
— Как мне повезло, что ты такой смирный и почти не кричишь и не мешаешь… Будь добр, посиди в самом центре. Я сейчас открою зеркало, оно вытянет из тебя всю жизненную силу и потом передаст мне, — проговорило приведенье и пошло к огромному зеркалу.
Встав напротив него, Дороти принялась читать какие-то заклинания на
Линии пентаграммы вокруг меня начали постепенно загораться оранжевым, как будто из центра потекли ручейки света и стали разливаться по ним, как по руслам.
Вместе с этим я вдруг начал чувствовать, как усиливается холод. Если раньше я просто медленно замерзал, то теперь меня пробирало до костей, буквально за несколько секунд я перестал чувствовать пальцы рук и ног, как будто их вовсе не было. По мере того, как загорались линии, холод подбирался к самому моему сердцу.
Дыра в зеркале заполнила всю площадь стекла, оттуда начал дуть сильный ледяной ветер… с запахом жасмина.
Каким-то шестым чувством я понял, что это дыхание самой смерти… очень любезно с ее стороны намекнуть мне, во что я вляпался, но я предпочел бы обойтись без этих намеков!
Опомнившись от этих ощущений, я быстро попытался стереть одну из конечных линий пентаграммы рукой, но у меня не получилось. Пентаграмма как будто была впечатана в каменный пол, и не стиралась. Тогда я вынул нож из рукава и провел лезвием по линии, как будто разрезая ее. Хоть в Ордене я вслушивался в уроки в пол уха, некоторые важные моменты запомнил. Например, даже сейчас, на пороге смерти, я помнил слова, которые нужны для того, чтобы обезвредить пентаграмму с помощью всемогущего серебра.
На этот раз все получилось, барьер вокруг меня исчез.
Дороти, увлеченная заклинанием и стоящая ко мне спиной, пока ничего не заметила.
Итак, что будет вернее, сначала разбить зеркало, а потом удирать, или сначала выйти из пентаграммы, а потом швырять драгоценный нож в зеркало?…
Додумать я не успел, Доротея резко открыла глаза и увидела, что пентаграмма не работает.
— Ах ты крыса поганая!!! — взвизгнуло привидение, будто сама баньши. — А ну взять его!!!
Серые существа, которые ждали все это время в углах комнаты, зарычали и двинулись ко мне на четвереньках. Те места на лице, где когда-то были глаза, у них задергались, как будто они пытались следить за мной… Мне стало жутко.
Не теряя времени, я прыгнул к двери и попытался набрать на шарах нужную комбинацию… получилось с первого раза, я быстро выскочил и захлопнул дверь.
Того времени, которое Доротея потратит на то, чтобы открыть дверь, мне хватит, чтобы добраться до лестницы на кухню, я уверен!
Только захлопнув дверь, я бросился вперед, совершенно не различая дороги. Пару раз я чуть не споткнулся о ступени, наверняка сбил в кровь ступни, но меня одолевал такой животный ужас, что я просто не думал о боли. Главное: убраться отсюда поскорее!
За моей спиной вопила разъяренная Дороти, не в силах ни пройти сквозь дверь, ни открыть ее. Привидению вторили жуткие твари, мне казалось, я слышал, как они скребутся своими кривыми когтями, пытаясь разодрать дверцу.
Удирая уже по полу, выложенному камнями, через склеп с гробами, я по-прежнему ничего не видел. В спину мне дул ледяной ветер, уже тошнило от запаха жасмина… но ни на минуту не утихли вопли нечисти, запертой в комнате… Хотя, скорее всего, уже не запертой!
Все вышло так, как я и рассчитывал, стоило мне добраться до двери к лестнице на кухню, как я услышал вопли Дороти совсем недалеко от себя!