Без дна
Шрифт:
Какое, однако, чудовище! И какие гнусные отношения, очевидно, связывают его с женой Шантелува! Как все же заставить ее заговорить? В прошлый раз она довольно ясно дала понять, что не желает объясняться по этому поводу. Сегодня вечером у меня совсем нет желания предаваться с ней блуду, скажусь больным — якобы мне необходим полный покой».
Он так и сделал, когда через час после него пришла госпожа Шантелув. Она предложила ему выпить чаю, а после того, как он отказался, подступила к нему с ласками и поцелуями. Потом слегка отстранилась:
— Вы слишком много работаете,
— Да ничем особенно.
— А его опыты с лекарством Маттеи?
— Не знаю, продолжает ли он их.
— Вижу, эта тема исчерпана. Знаете, друг мой, вы сегодня не очень разговорчивы.
— Не мне одному доводится отвечать на вопросы кратко, — возразил он. — Я даже знаком с одной особой, которая всегда злоупотребляет этой краткостью, когда ее спрашивают о вполне конкретных вещах.
— О канонике, например?
— Ну вот, сами догадались.
Она спокойно закинула ногу на ногу.
— У этой особы, конечно же, есть свои причины молчать. Но дабы ублажить своего возлюбленного, она на этот раз не посчитается с немалыми неприятностями, лишь бы удовлетворить его любопытство.
— Так рассказывайте!
Обрадованный Дюрталь нежно сжал ее руку.
— Сознайтесь, если мне просто хотелось вас расшевелить, чтобы не видеть вашей хмурой физиономии, то я преуспела.
Дюрталь молчал, не понимая, разыгрывает она его или действительно сменила гнев на милость.
— Значит, так, — сказала Гиацинта. — Я по-прежнему считаю, что вам не следует связываться непосредственно с каноником Докром. Но скоро я устрою вам возможность присутствовать на обряде, с которым вам больше всего хочется познакомиться.
— Вы имеете в виду черную мессу?
— Да, самое позднее через неделю Докр покинет Париж. Увидеться с ним вы можете только через меня, никогда потом вам это не удастся. В общем, в течение недели ничего не планируйте на вечер. Когда все решится, я вас извещу. Но вы мне очень многим обязаны, друг мой, из-за вас я нарушила запрет своего духовника. Теперь я не смею показаться ему на глаза, опасаясь навлечь на себя проклятие.
Дюрталь нежно обнял ее и, лаская, спросил:
— Значит, это так серьезно, значит, Докр и впрямь настоящее чудовище?
— Боюсь, что да. Во всяком случае, я никому не пожелаю иметь его врагом.
— Еще бы! Если он может наслать страшную болезнь, как в случае с Жевинже.
— Да, я бы не хотела оказаться на месте астролога.
— Значит, вы тоже верите в это! И к каким же средствам он прибегает, наводя порчу, — к мышиной крови, ядовитой рыбе или маслу?
— Выходит, вы в курсе. Да, он действительно все это использует, и весьма искусно, ведь ничего не стоит отравиться самому. Это все равно что взрывчатые вещества, опасные
Дюрталь засмеялся:
— Дорогая, вас послушать, так смерть можно пересылать, как письмо.
— А разве через письма не передаются болезни, например холера? Поинтересуйтесь у санитарной службы, которая во время эпидемий обеззараживает письма.
— Тут я не спорю, но ведь это разные вещи.
— Отнюдь. Вас ведь смущает вопрос, каким образом яд переносится на расстояние…
— Прежде всего меня смущает, что в это дело замешаны розенкрейцеры. Признаться, я никогда не знал, кем их следует считать: безвредными глупцами или отпетыми мошенниками.
— Все тайные общества состоят из наивных простаков, а руководят ими и используют в своих целях мошенники. Розенкрейцеры не исключение. Вожди их тайно тяготеют к преступлению. Не нужно ни знаний, ни ума, чтобы творить колдовство. Я знаю одного розенкрейцера, бывшего писателя, он живет с замужней женщиной, мужа которой они с помощью колдовства сживают со света.
— Ну что же, и развода требовать не надо!
Гиацинта скривила гримаску:
— Я ничего не буду рассказывать, если вы и дальше намерены надо мной потешаться.
— Вовсе я не потешаюсь, просто у меня не сложилось на этот счет определенного мнения. На первый взгляд все это и впрямь кажется невероятным, однако по зрелом размышлении понимаешь, что все достижения современной науки лишь подтверждают открытия магии былых времен. И только руками разводишь. — Помолчав, Дюрталь продолжил: — Взять хотя бы этих женщин, которые в Средние века превращались в кошек, — уж сколько по этому поводу зубоскалили! А недавно к Шарко привели девочку, которая вдруг принималась бегать на четвереньках, скакать, мяукать, царапаться, шипеть, как кошка. Выходит, подобное превращение возможно! Нет, надо твердо усвоить истину, что мы толком ничего не знаем и ничего не вправе отрицать. Но вернемся к розенкрейцерам — они тоже прибегают к кощунственным обрядам или просто составляют ядовитые смеси с помощью химии?
— Вы хотите сказать, что тогда их колдовство — а в том, что они большие умельцы по этой части, я сильно сомневаюсь! — легко отразить? Однако среди розенкрейцеров есть действующий священник, и они вполне могут в случае необходимости использовать оскверненные Святые Дары.
— Хорош священник, нечего сказать! Но раз вы так осведомлены в этих вопросах, вам наверняка известно, как снять порчу.
— И да, и нет. Я знаю, что очень трудно найти противоядие, когда действие ядов усилено святотатством, когда операцию проводят такие знатоки своего дела, как Докр или римские чернокнижники. Но мне рассказывали об одном аббате из Лиона — в настоящее время он единственный, кому удаются исцеления.