Без лица
Шрифт:
В пабе он заказал себе пинту пива и стал медленно пить. Ему надо было очень о многом подумать.
Аманда Стерлинг улыбнулась женщине, стоявшей напротив нее:
— Я провожу вас, не возражаете?
Мария последовала за ней по тускло освещенному коридору. Внутри все было выкрашено свежей краской, но это не могло скрыть следов разрушения. Однако Мария старалась не обращать на это внимания. Она прошла в комнату, которая оказалась немногим больше той камеры, в которой ей пришлось провести долгие годы. Здесь стояли односпальная кровать, тумбочка, письменный
Мария улыбнулась и поблагодарила свою спутницу.
— Это не очень впечатляет, но здесь чисто, уютно. Все это ваше, — сказала Аманда.
— Большое спасибо. Все очень хорошо.
— Здесь на столе у вас есть все для приготовления чая или кофе. Но также знайте, что у нас имеется большая комната для отдыха, где вы можете пообщаться с другими жильцами.
Мария снова улыбнулась, но промолчала. Аманда поняла, что ее таким образом попросили уйти.
— Если вам что-нибудь понадобится, я у себя в офисе.
Оставшись одна, Мария медленно опустилась на кровать. Под ее весом кровать прогнулась и заскрипела, и Мария ухватилась за ее подголовник руками, чтобы не упасть.
Было такое ощущение, что все это происходит не с ней. Она посмотрела на свой пакет и вздохнула. Двенадцать лет и десять месяцев. И вот у нее ничего нет. Ничего.
Мария занялась приготовлением чая и попыталась отогнать мрачные мысли, которые кружились у нее в голове и не давали покоя. Потом она зашторила окно и с книгой в руке легла в постель. Здесь ей было уютно и спокойно. Но в то же время она не могла ощущать себя полностью свободной и снова и снова задавала себе один и тот же вопрос, сможет ли вообще когда-нибудь почувствовать себя такой.
Патрик Коннор был негр. Он был красив и богат. Прекрасное телосложение, огромные бицепсы, широкая улыбка и, что самое странное, ярко-голубые глаза. Ему нравилось удивление, которое испытывали люди, впервые видевшие его. Эти глаза он унаследовал от своего ирландского деда, с которым они были тезки.
Он взял полиэтиленовый пакет с эмблемой сети супермаркетов «Теско», набитый наркотиками, небрежно запихнул его в спортивную сумку, закрыл дверь квартиры и направился к лифту. Отъезжая от дома на новом «БМВ», он размышлял о том, что ему предстояло. Он крутил шашни с новой девицей по имени Карина, очень симпатичной метиской. Она была ему нужна прежде всего для работы. Патрик собирался навестить ее попозже и выяснить, согласна ли она выполнять его требования. У него было такое чувство, что она не сможет отказаться от такой возможности. Слегка тронутые умом девицы ради денег пойдут на что угодно, они готовы даже переспать с уссурийским тигром. Это ему особенно нравилось в них.
Вдруг зазвонил его мобильный телефон, он ответил, а через мгновение побледнел и едва не врезался в рядом идущий автомобиль.
— Ты в этом уверена? — спросил он и, услышав положительный ответ, отключил телефон.
Мария была на свободе. Она сумела пережить все, что с ней произошло, и теперь будет искать встречи с ним, а ему
Патрик Коннор развернул машину и поехал в направлении Силвертауна. Ему нужно было получить ответы на некоторые вопросы, и незамедлительно.
Люси открыла входную дверь.
— Где тебя столько времени черти носили?
Патрик вошел внутрь небольшого домика с террасой.
— Не беспокойся, — сказала Люси. — Их нет дома. Отец пытается держать маму под контролем. Она на грани нервного срыва. Мария действительно приходила сюда.
Они стояли в кухне и смотрели друг на друга. Люси была очень похожа на Марию. Сразу видно, что они сестры. Но Люси явно проигрывала: у нее не такие густые светлые волосы и не такие ясные голубые глаза. Да, она действительно казалась симпатичной, но до тех пор, пока Марии не было рядом. Люси как бы растворялась на фоне своей сестры. Еще одна была у нее особенность. Казалось, она всегда смотрит на людей сверху вниз, а поворачиваясь к ним спиной, получает от этого огромное удовольствие.
— Мария захочет встретиться с тобой и узнать, где ее дети. И что ты собираешься ей ответить? — Она его явно подстрекала.
Патрик пожал плечами и промолчал.
— Но они могут сами все рассказать ей, Патрик. Социальные работники. Сейчас, когда она на свободе. В конце концов, это ведь ее дети.
Он ясно отдавал себе отчет, с каким сарказмом она говорит с ним, но опять же ничего не произнес.
— А ты знаешь, где находится твой сын?
— А каким образом ты узнала номер моего мобильного телефона? — в свою очередь поинтересовался Патрик.
— И это все, что ты можешь мне сказать, сукин сын? — возмущенно фыркнула Люси. — Эта чертова дрянь находится на свободе. И она обязательно найдет нас всех. Я знаю ее лучше, чем кто-либо другой. Она снова принесет нам неприятности, и я ничего с этим не могу поделать, Патрик. Это единственное, что она умеет в жизни.
— А ты знаешь, где они сейчас?
— Конечно, нет. — Люси произнесла это с такой горечью в голосе, что Патрик не мог этого не заметить. Он ухмыльнулся.
— Я, в общем-то, все время собирался позвонить, да руки не доходили, — произнес он.
Люси строго посмотрела на него:
— Она будет искать тебя, я тебе это гарантирую. Ты знаешь, какой она становится, если чего-то хочет.
Патрик улыбнулся:
— Двенадцать лет за решеткой сильно изменили ее, можешь в этом не сомневаться. Она сейчас совсем другая. Может быть, она и не захочет увидеть своих детей.
В его голосе слышалась слабая надежда. Люси снова фыркнула:
— Ты просто черномазый негодяй, вот ты кто. Какой бы дрянью она ни была, она любила своих детей. При всей моей ненависти к ней, даже я не могу этого отрицать.
В течение нескольких секунд Патрик молчал, затем многозначительно произнес:
— У нее было много прекрасных возможностей доказать, как она любит своих детей, но она целые сутки напролет оставляла их дома одних, кололась у них на глазах и напивалась до умопомрачения. О да, она обожала их, нечего сказать.
— Это ты посадил ее на иглу, Патрик. Ты втянул ее во все это дерьмо. В конце концов, когда она пьянствовала, ты должен был сам позаботиться о собственном сыне.