Без Любви
Шрифт:
Я лежал и думал о том, как хорошо валяться ночью на таежной поляне, не думая о том, что по твоему следу прутся азартные преследователи, которые мечтают о том, чтобы выбить тебе прикладом зубы или попросту убить. Несколько лет назад зэков охраняли солдаты срочной службы, и они не могли выбирать, что им делать. Это хоть как-то можно было понять. Теперь же охрана на зонах состоит исключительно из тех, кто сам решил заняться этим идиотским делом. И каким же нужно быть уродом, думал я, чтобы по доброй воле пойти и превратиться в подлого и яростного пса, надзирающего за урками!
Я
Попив и обрызгавшись репеллентом, я завернулся в плащ-палатку и уснул. Мне приснился Арцыбашев, который жеманно расстегивал рубашку. Под ней была женская грудь. Потом он расстегнул брюки, медленно спустил их, и я увидел торчащий в мою сторону вороненый ствол, а под ним, как в фильме "От заката до рассвета", два револьверных барабана. Я подумал, что дело плохо, наставил на него палец, на котором были надеты два волшебных кольца, и выкрикнул волшебное заклинание:
– С вещами на выход!
Арцыбашев съежился, ствол с лязгом упал на кафельный пол, и откуда-то сбоку появился косорылый чурка, который сказал мне голосом Железного:
– Да, Знахарь, выхода у тебя нет.
И бросил на пол полусгнившую голову моей жены.
Потом картина развернулась, будто я вышел на огромную площадь, и я оказался стоящим перед огромной толпой братвы. Посмотрев под ноги, я увидел свежестроганый помост. Что-то щекотало мне левое ухо. Я повернул голову и задел носом за висящую перед самым моим лицом петлю из толстой волосатой веревки. От толпы отделился Санек в длинном кожаном плаще и маленьких черных очках, подошел к помосту и, задрав голову, спросил:
– Ну что, Знахарь, принес общак? Толпа за его спиной мрачно шевелилась.
– Не принес, - разочарованно протянул Санек, - а колечки где?
Я молчал и чувствовал, что настает кирдык.
Вдруг все посмотрели наверх. Я тоже посмотрел туда и, к своему изумлению, увидел, как с неба опускается босоногая Настя в длинной белоснежной рубашке. В левой руке она держала золотую трубу, свернутую кренделем, а правой приветственно махала мне.
Опустившись рядом со мной на помост, она оглядела толпу и сказала:
– Грех-то! Грех-то какой! Пойдем отсюда, Костенька, милый, пойдем скорее!
И, взяв меня под руку, повлекла на небо.
Пацаны, увидев такое дело, схватились за стволы и начали палить в нас. Блестящие медные пули медленно проплывали рядом с нами, и в них отражалось солнце. Я протянул руку и осторожно взял одну из них двумя пальцами. Она была горячая, и я тут же бросил ее вниз. Она полетела к земле, распухая на глазах, и когда огромная медная бочка с тремя поясками, в которую она превратилась, грохнулась среди толпы, раздался оглушительный взрыв.
Я подскочил и проснулся. Солнце давно уже встало и было светло. Машинально посмотрев на часы, я увидел, что было полседьмого. С неба доносился реактивный гул, и я понял, что взрыв, который
Я сбегал к ручейку, умыл рыло, потом подумал немного и, раздевшись догола, ополоснулся весь. Вернувшись к месту ночлега, я быстро закинул на кишку сухой паек, запил его водой и спокойно закурил, чувствуя, как приходит бодрость и способность к правильным и решительным действиям. Интуиция пока молчала. Это значило, что направление, по которому я двигался, было верным. И следовало придерживаться его до тех пор, пока в голове не прозвенит звоночек сомнения. А вот тогда нужно будет остановиться и поработать головой, время от времени отключая интеллект и давая волю подсознанию. Оно не ошибается.
Набрав полный пузырь воды, я быстренько собрался и, закинув за спину рюкзак, повернулся в ту сторону, куда мне следовало идти. Местность постепенно повышалась и невдалеке, километрах в пяти, виднелась вершина небольшой сопки. Метров сто над общим уровнем пармы. Вот туда я сейчас и пойду. Чем-то мне эта сопочка понравилась.
До вершины выбранной мною сопки я продирался часа два. Наконец я позволил себе бросить рюкзак на землю и закурить. Не знаю, что подтолкнуло меня, но я достал из рюкзака бинокль и стал рассматривать простиравшуюся передо мной тайгу. Причем в том районе, из которого только что ушел. И тут у меня екнуло сразу все.
Да, подумал я, вечная слава интуиции.
С этой сопки тайга была как на ладони. В бинокль были видны даже расплывавшиеся в атмосферном мареве крыши зоны. Но черт с ней, с этой зоной. То, что привлекло мое внимание, находилось гораздо ближе. Километрах в двух от меня, там, где я был не более часа назад, шевелились кусты. Меня кто-то преследовал.
И, пожалуй, я знал, кто это был.
Но как Санек мог решиться на догонялки без оружия, без припасов, без всего, что необходимо в тайге? А вдруг…
Вот черт! Об этом я и не подумал. Они же там, в ФСБ, все шпионы, причем профессиональные шпионы! И всякие шпионские штучки давно уже отработаны и исполняются с легкостью. Разве я могу быть уверен в том, что в поезде не ехал кто-то еще, кто подстраховывал нас? Под сколькими слоями колпака я был на самом деле?
Вот черт!
Вот черррт!
Ну, ладно, бля. Придется сдержать слово и убить Санька.
Но перед смертью он расскажет мне все. Я им, бля, не кукла, которую можно на ниточке водить. Сейчас ты узнаешь, что такое Знахарь. И тогда та оплеуха, которую я закатил тебе в сердцах, покажется тебе ласковым прикосновением материнской руки.
Я начал готовиться.
Поднимать стрельбу мне не хотелось, поэтому я попросту вырезал себе нормальную палицу. Тонкий стволик длиной около метра я очистил от веток, а корневище размером с два кулака обстрогал, чтобы было покруглее. Мне вовсе не нужно было сразу сделать в башке Санька дыру.
Потом - да. Но не сразу.
Чем примитивнее оружие, тем оно надежнее.
Изготовив палицу, я собрал стружки и лохмотья коры и, сбежав по склону метров на сто пятьдесят, остановился и посмотрел наверх.