Без Любви

Седов Б. К.

Вот тут-то, когда про чемодан было сказано, Студня конкретно пробило.

–  Заглохни!
– велел он таджику, а сам принялся вспоминать.

Значит, все это правда?!

Это случилось лет шесть назад. С финансами тогда было тяжко, полная непруха в делах, пришлось жить у матери. Она целыми днями горбатилась в каком-то магазине, так что на жратву денег хватало, но об излишествах речи не шло. А погулять очень хотелось! И как-то раз, когда надоело, злому и трезвому, без толку шароедиться по квартире, Студень забрался в комод с ее шмотками. Решил посмотреть, не подвернется ли что-нибудь, что можно загнать перекупщикам.

Перебирал

старые вещи в полной уверенности, что ничего полезного не подвернется. Все, что имело хоть какую-то цену, давно было продано. Он сам этим занимался, еще до первой посадки. А потом адвокаты, посылки, всякие кризисы и реформы. Короче, этот комод Студень открыл только потому, что надежда умирает последней. Да и скучно все-таки было, а так - какое ни есть, все занятие.

Материны тряпки пахли нафталином. Несколько раз Студень царапался об засохшие апельсиновые корки. Хотел бросить беспонтовые поиски, но вдруг хрустнула какая-то бумага. Удивленный, он потыкал пальцем: действительно, под трикотажной кофтой что-то лежало. Лаве? Он давно подозревал, что у мамашки должна быть заначка! Она ведь из того поколения, которое привыкло откладывать на черный день. Интересно, сколько там? Наверняка в баксах. Маман хоть и отстала по жизни, но определенные темы сечет. Жаль только, что все таланты израсходовала до перестройки…

Вытянув из-под кофты пожелтевший неподписанный конверт, Студень был разочарован. Чуть не порвал его на хрен. Потом увидел кольцо и узнал папин почерк. Стал читать письмо…

Отец гнал пургу. С перепоя, что ли, взялся писать? Или попонтоваться решил? Тем не менее письмо Студень убрал в свои вещи, а кольцо нацепил на палец. Подышал на него, потер рукавом. Кажется, золотое. Можно загнать знакомым барыгам, но, как-никак, память об отце.

Студень продолжил тщательный шмон, но ничего толкового не отыскалось. Раздосадованный, он стал собираться на улицу.

Где живу - не гажу. Студень всегда старался придерживаться этого принципа, однако на этот раз отступил от него. В двух кварталах от дома располагался универсам. Студень на последние деньги купил бутылку пива и стал высматривать жертву.

Карта долго не шла, ожидание затянулось. Наконец, чутье подсказало: давай! Он пристроился за хорошо одетой немолодой женщиной и, оставшись незамеченным, довел ее до самого дома. Там, в полутемном подъезде, и совершил нападение. Гоп-стопы не были специализацией Студня, но все прошло как по маслу. Женщина только вскрикнуть успела, как он успокоил ее кулаком по виску. Потом, упавшую, дважды пнул в живот. Выдернул из сумки здоровенный кошель и дал деру.

Денег оказалось достаточно, чтобы устроить себе небольшой праздник. Посмеиваясь, отоварился в том же универсаме. На обратном пути специально сделал крюк и увидел, что у подъезда, где он полчаса назад "поработал", стоят "скорая помощь" и милицейский уазик.

Что сталось дальше с ограбленной женщиной, он так и не узнал никогда. В новостях этот эпизод отражения не нашел, менты Вовочку не нашли. Прошел месяц, и он сам не смог бы вспомнить лицо потерпевшей.

А в тот вечер, накирявшись, он устроил разборки с мамашей. Предъявил ей письмо и потребовал объяснений. Антонина Петровна схватилась за сердце и побледнела. Потом разрыдалась. Студень угрюмо слушал ее воспоминания. Оказалось, маманя ничего от него не скрывала. Просто реально забыла.

В день, когда из военкомата сообщили о смерти отца, только

рано утром приехал один лейтенант-отпускник. Привез письмо. Антонина отблагодарила курьера, помогла ему купить билеты домой. А прочитать послание не успела - только вскрыла конверт, как позвонил военком. В общем, вернулась к этому только через несколько месяцев. Прочитала. Ну и что толку? Отца нет, дядя Жора тоже погиб. Сын в тюрьме, и надо думать о его спасении, а не гоняться за эфемерным сокровищем. Так и лежало письмо все эти годы мертвым грузом. Антонина его ни разу не доставала. Чего расстраиваться понапрасну? Наоборот, старалась выбросить мысли о нем из головы. Может, батяня действительно что-то, как он написал, "захалтурил", и они могли стать обеспеченными людьми. Кто знает? Счастье было так близко…

Студень накричал на мамашу, обозвал ее старой дурой и, сев в своей комнате, напился вдрабадан. Оставшихся денег хватило, чтобы утром опохмелиться. Головная боль отступила, и, по зрелому размышлению, Владимир вынужден был согласиться: послание от отца представляет собой только историческую ценность. Ничего практического, как ни крутись, из него отжать не получится.

Вот только кольцо… Студень не снимал его с пальца и со временем стал считать своим талисманом, оберегающим от неприятностей. А их при его образе жизни ой как хватало! Свыкся с талисманом настолько, что сумел его протащить через все камеры и этапы.

И вот теперь фортуна выкинула неожиданное коленце…

Студень слушал Урюка внимательно.

Тот пел соловьем. Говорил, что на зоне долго не засидится, что Тохтамбаш-баши своих не бросает, вытаскивает из любых передряг. И его вытащит непременно, хотя в отряде он - ноль без палочки. Уверял, что бай - человек слова, что если он когда-то что-то пообещал, то выполнит непременно. И что дружба для него - дело святое.

Не один вечер продолжались разговоры с Урюком. Студень его больше не обижал и другим не давал обижать слишком сильно. В благодарность за помощь таджик лил бальзам на уши своего покровителя. Студень выслушивал все это с усмешкой, но доброе слово и кошке приятно, а ему уже очень давно никто не говорил хороших вещей.

Капля за каплей, созрело решение. В том, что дядя Жора - Тохтамбаш-баши, Студень не сомневался. Он - человек чести… Может быть, это - последний шанс? Даже не так! Это - тот шанс, которого он ждал всю свою жизнь. Ради которого терпел все невзгоды. Что, если бай Тохтамбаш, увидев кольцо и прослушав рассказ сына старого друга, выполнит обещание? Очень возможно! И, в любом случае, лучше рискнуть и пропасть, чем медленно загнивать на Ижменской зоне. Здесь, можно быть точно уверенным, никаких богатств до конца срока не светит. А конец этот - ого, как далеко! Не факт, что дождешься.

С технической точки зрения "рывок" с зоны не представлялся чем-то невыполнимым. Власть администрации сильно ослабла, так что можно было провернуть дельце и без помощи с воли.

Тем более что, во-первых, никакой помощи Студень ждать просто не мог, а во-вторых, всегда привык полагаться только на свои силы.

Долго не знал, как поступить с Урюком. Взять с собой? В согласии не приходилось сомневаться, но нужен ли такой попутчик? Доводы "против" перевесили доводы "за". Попутчик не нужен. Но и здесь его нельзя оставлять. На него так насядут в оперчасти, что он выложит все, и тогда дорога в Таджикистан будет закрыта. Стало быть, выход один. Урюка нужно мочить.