Без Любви

Седов Б. К.

Кемаль снова в задумчивости огладил бороду и продолжил:

–  Но не будем углубляться в философию мотивов моей деятельности. Я хочу сказать тебе, Знахарь, что то кольцо, которое мои люди обнаружили на пальчике твоей женщины, имеет очень плохую и кровавую историю. Она связана как раз с тем, что русские воины-шурави в годы большой войны очень-очень больно наступили на мой бизнес…

–  Мне об этом ничего не известно, - сказал я.

–  Тогда расскажи мне то, что тебе известно, и останешься жив, как и останется жива твоя девушка, - сказал Кемаль.

И

меня вдруг прошибло.Меня как молнией прошибло, я понял, что передо мной, возможно, сидит то недостающее в моей схеме звено, при помощи которого я смогу обвести Арцыбашева вокруг пальца. Кемаль - это та необходимая в системе сдерживаний и противовесов гирька, при помощи которой можно не только уравновесить Арцыбашева, но и перевесить его…И я решил рассказать все, как на духу…

Мы еще два раза пили приносимый нукерами чай, пока я все говорил и говорил, и про свою жизнь, про подставы и побеги, про воров и про тайгу, про Наташу и Арцыбашева, про воровской общак, про Студня и кольцо…

–  Так говоришь, у тебя в общаке четыреста тысяч недостача?
– переспросил Кемаль и усмехнулся.
– А знаешь, сколько твой Арцыбашев у меня в восемьдесят восьмом году унес вместе с этим колечком?

–  Нет, - недоуменно ответил я.

–  Тебе этого знать и не нужно. Но эти несчастные четыреста тысяч по сравнению с тем, что взял Арцыбашев, - мусор.

Кемаль взял долгую и томительную паузу, вероятно обдумывая, что можно еще мне рассказать, а что - нет.

–  Я предлагаю тебе бизнес, - сказал он наконец.

–  Какой бизнес?

–  Ты отправишься к Тохтамбаш-баши и принесешь мне от него второе такое же кольцо, - сказал Кемаль.

–  Но как?

–  По данным моей разведки, - начал Кемаль неторопливо, - а у меня есть свои люди в отряде Тохтамбаш-баши, некоторое время тому назад к баши в отряд привезли какого-то беглого русского уголовника, который назвался сыном бывшего командира, у которого при Советах служил Тохтамбаш… Он пришел якобы за долей своего отца. За долей тех денег, что в восемьдесят восьмом его отец с гэбистом Арцыбашевым отобрали у моих людей…

Я молчал и ловил каждое его слово.

А Кемаль продолжал:

–  Эти деньги и на самом деле вроде как пропали, но потом нашлись у Тохтамбаш-баши. Кстати, свой первый отряд он вооружил именно на эти деньги, но это неважно. Важно то, что Тохтамбаш не поверил этому беглому русскому уголовнику, потому что он не предъявил условного знака.

–  Кольца?
– невольно вырвалось у меня.

–  Кольца, - согласно кивнул Кемаль, - и оно - у тебя. А ты принесешь мне его кольцо.

–  Но как?
– спросил я снова.

–  Ты представишься настоящим сыном его бывшего командира и предъявишь ему то кольцо, которое носила твоя девушка, - сказал Кемаль вкрадчиво, помолчал и заговорил снова:

–  Тебе поверят, потому что у нас на Востоке верят не словам, а вещественным доказательствам. И ты принесешь мне второе кольцо от Тохтамбаш-баши. Оно ему не нужно. А деньги, которые он

тебе отдаст, - оставишь себе. Это будет твой гонорар за наш общий бизнес. И уверяю тебя - тех денег с лихвой хватит, чтобы вернуть твоим питерским их несчастные четыреста тысяч…

Я не верил своим ушам.

Это было решение всех моих проблем.

–  А девушка побудет у нас, пока ты к Тохтамбаш-баши ходишь…

Я непроизвольно вздохнул полной грудью - мой мозг срочно нуждался в дополнительном кислороде… Я понял, что это мой единственный шанс.

–  Да, - сказал я, - я пойду к Тохтамбаш-баши.

–  И принесешь нам второе кольцо.

–  Принесу. Постараюсь принести…

Глава четвертая

СПИ СПОКОЙНО,

МАТЬ ДОРОГОГО ТОВАРИЩА!

Лето 2002 года, Санкт-Петербург - Пермь

Совещание было коротким - генерал Арцыбашев не любил пустых разглагольствований. Есть что доложить - говори кратко и по существу, а нет результатов - помалкивай в тряпочку и работай. Выслушав подчиненных, он дал указания и объявил:

–  Все свободны.

Остался только Николай, остальные ушли.

Он сидел в торце стола для совещаний, напротив генеральского места. Положив руки на папку из кожзаменителя, терпеливо ждал, пока останутся одни. Толстогубое лицо оставалось внешне бесстрастным, но Арцыбашев знал, что это не так. За годы совместной работы он изучил помощника досконально. Можно сказать, выпестовал, сделал из несмышленого лейтехи человека и отменного профи. Одного из очень и очень немногих, которым мог полностью доверять. Доверять полностью в том смысле, в котором это было возможно для генерала, привыкшего подозревать всех.

Арцыбашев кивнул:

–  Что у тебя?

Николай расстегнул папку, достал два листа, покрытых убористым почерком, но на протяжении всего доклада так и не воспользовался подсказкой.

–  …Личность полевого командира установлена. Это Чарры Каримович Тохтамбашев, бывший майор Советской армии, начальник тыла дивизии. Числится погибшим с 1988 года. Часть архивов утеряна, поэтому сведения требуют дополнительной проверки…

Теперь настал черед Арцыбашеву сохранять внешнюю невозмутимость при том, что внутри у него все клокотало.

А ведь знал! Знал, что это не совпадение, что не бывает таких совпадений. Почувствовал это, еще когда впервые всплыло новое имя: Тохтамбаш-баши. Сколько времени ушло на то, чтобы докопаться до истины! Когда появилась первая и до сих пор единственная фотография фигуранта, Арцыбашев засомневался. На черно-белом прямоугольнике размером шесть на девять сантиметров был запечатлен пузатый басмач в чалме и полосатом халате, колоритный, как персонаж отечественного боевичка про становление новой власти в среднеазиатских республиках. Разглядеть в нем офицера-тыловика, бывшего короля дефицита, мог только человек с очень богатым воображением.