Без пощады

Рид Томас Майн

— Охотно объяснил бы, дорогой Редж, но сейчас неудобно. Видишь, меня ждет сэр Ричард.

— Какой сэр Ричард?

— Уольвейн… Мой недавний противник, а теперь новый приятель.

— А, так вот как зовут твоего великодушного победителя.

— А ты разве знаешь его?

— Понаслышке — да, но до сих пор ни разу еще не видел его… Но как ты с ним встретился и из-за чего вы поссорились?

— Оставь и эти вопросы до более удобного случая, Редж. Право, сейчас неловко…

— Ну, хорошо, хорошо. Но скажи мне, по крайней мере, зачем ты едешь в Холлимид?

Надеюсь, ответ на этот вопрос не отнимет у тебя много времени.

— В какой Холлимид? — удивился Юстес.

— Ну вот, ты даже не знаешь названия усадьбы, в которую въезжаешь! — со смехом проговорил Реджинальд. — Неужели и в самом деле ты не знал этого до сих пор?

— Честное слово, не знал.

— Не знать, как называется усадьба Эмброза Поуэля!

— А это еще кто такой? — все более и более недоумевал Юст.

Не менее юноши недоумевал и его кузен.

— Ты даже имени лица, которое собираешься посетить, не знаешь? — продолжал спрашивать Реджинальд, делая большие глаза.

— Право… не знаю, — робко ответил юноша, начиная теряться.

— Совсем, значит, ничего не знаешь об этом лице?

— Ровно… ничего.

Юноше хотелось откровенно добавить: ничего, кроме того, что у него две прелестные дочки, но его удержала мысль, что этим он может нечаянно задеть чувствительную струну в сердце кузена.

— Вот чудеса-то! — смеясь проговорил Реджинальд. — Ты, придворный, едешь знакомиться, по-видимому, с самыми мирными намерениями с самым заклятым и опасным врагом королевской власти, с человеком, который ненавидит и короля, и двор, и церковь и более всего твою покровительницу, королеву, по милости которой ты и попал ко двору. Я сам слышал, как мистер Поуэль называл ее Иезавелью, с присоединением некоторых очень нелестных эпитетов.

— Нехорошо с твоей стороны, Редж, что ты, будучи ревностным роялистом, мог хладнокровно слушать такие вещи! — пылко вскричал юноша.

— Я не говорил, что слушал их хладнокровно. Охотно остановил бы его кощунство, если бы не…

— Если бы не… Что же ты замялся, Редж?

— По некоторым причинам, о которых, быть может, ты узнаешь в другое время. Ведь и у меня так же, как у тебя, Юст, есть свои тайны.

Юноша подумал, что он угадывает одну из этих тайн, но смолчал об этом и ограничился возражением:

— Однако продолжаешь же ты бывать у этого ненавистника короля? Ведь от него ты едешь? Или эта дорога ведет еще к кому-нибудь из здешних дворян?

— Нет, я был у мистера Поуэля, но после оказанного мне приема полагаю, что нескоро снова попаду к нему.

— А, значит, тоже была ссора? По какому поводу?

— По довольно серьезному. Мне было поручено отвезти к мистеру Поуэлю письмо короля с требованием ссуды… Я теперь состою на службе у сэра Джона Уинтора, который является королевским агентом по сбору денег в личную казну короля в этом графстве и в глочестерском. Вот я и имел удовольствие быть посланным сюда с одним из королевских посланий, — пояснил Реджинальд.

— И денег ты не получил, — подхватил Юстес. — Вижу это по твоему лицу.

— Да, Юст. Вместо денег я получил

другое: клочки разорванного мистером Поуэлем королевского письма. Положим, эти клочки были брошены под ноги моей лошади, а не прямо мне в лицо, но от этого мне не легче. Вызов брошен королю, сэру Джону и мне, — одним словом, каждому роялисту. Разумеется, этим дело не кончилось. Сгоряча я сказал, что нескоро снова буду здесь, но это не правда: я буду в недалеком будущем. Тогда и разговор у нас с мистером Поуэлем будет другой, и вся картина изменится… Но что теперь скажешь, кузен? Неужели после того, что ты слышал от меня об этом доме, ты все-таки еще намерен войти в него? Я бы посоветовал тебе лучше повернуться к этому очагу мятежа спиной и поехать со мной в Росс, куда я сейчас направляюсь.

— Ах, дорогой Редж, — сокрушенно ответил Юстес, — сделать так, как ты мне советуешь, будет такой грубостью с моей стороны, на какую я не способен. Ведь этим я нарушу и вежливость и простую благопристойность, не говоря уже о благодарности. Я и без того слишком злоупотребил терпением и снисходительностью сэра Ричарда, заставив его так долго ждать.

— Да, это правда, — согласился Реджинальд. — Ну, так делай, как знаешь, мой милый Юст. Я не могу заставить тебя сделать то, чего, очевидно, не желает твой новый приятель. До свиданья.

Простившись с кузеном, королевский посланец поскакал в противоположную сторону от дороги, на которой произошла его встреча с Юстесом. Мимо сэра Ричарда Уольвейна проезжать ему не пришлось. Таким образом оба джентльмена в этот раз так и не познакомились.

Глава VIII. СЦЕНА В КАМЕНОЛОМНЯХ

— Ну, двигайся же, Джинкем! Чего ты плетешься, как безногий!.. Живее же, говорят тебе!

Эти хриплые окрики сопровождались градом ударов палкой по спине небольшого осла, полускрытого под тяжестью двух огромных корзин, висевших у него по тощим бокам.

— Да будет тебе, Джек, мучить бедное животное! Дай ему передохнуть. Ведь этот подъем — один из самых тяжелых.

— Да, но зато корзины-то почти пустые. Чего ему еще? Уж очень ты жалостлив, Уинни!

— А у тебя совсем нет сердца, Джек. Когда он еще недавно нес эти корзины в Моннертс,

они были полны доверху. Туда и назад — четырнадцать миль, и без отдыха. И он ничего не ел, кроме того, что ущипнет мимоходом.

— Тем больше ему хочется поскорей попасть домой. Если бы он умел говорить, то, наверное, сказал бы то же самое, что говорю я.

— Может статься. Но все-таки он очень устал и, конечно, еле тащит ноги. Ты хоть не бей уж его больше, Джек, слышишь?

— Ну, ладно, не буду… Ползи же скорее, Джинкем. Еще какая-нибудь миля — и ты будешь дома, на лужайке, по самые уши в хорошей, сочной траве. И полакомишься всласть и отдохнешь там до утра. Постарайся еще немножко, пошевеливайся!

Точно поняв, что ему говорят и какую оказывают милость, осел стал напрягать последние силы, истощенные долгим трудным переходом по горам и такой же долгой голодовкой.