Без промаха
Шрифт:
Она заглавными буквами записала фамилию на листке желтой бумаги, перечеркнув фамилию, написала взамен «НЕПЕР». «Неизвестной персоной» был некто, кого надлежало установить и найти.
Главным ее оперативным преимуществом был компьютер. У нее имелся куда больший, нежели у среднего гражданина, доступ к гораздо большему числу баз данных. НЕПЕР был военным – это Фрелих знала точно, – поэтому она обратилась к базе данных Государственного центра личных дел. Она набрала фамилию, и поисковое программное обеспечение выдало ей три коротких ответа. Один она исключила сразу – по причине
Карьера оборвалась пять лет назад – почетная отставка после тринадцати лет службы. Последний чин – майор.
Следующий логический шаг состоял в том, чтобы заглянуть в Главный указатель смертей службы социального страхования. Запрос вернулся с пустым результатом. НЕПЕР был все еще жив, во всяком случае, по сведениям правительства. Следующий шаг – проверка в Государственном центре информации о преступлениях (ГЦИП). На экране появилось сообщение – сведения об арестах и преступлениях отсутствуют.
Водительских прав НЕПЕР не имел. А отсутствие водительских прав означает отсутствие свежей фотографии и адреса.
Резко распрямившись в кресле, она запустила секретную программу, приведшую ее в укромные недра банковской индустрии. Это уже было очевидное нарушение официального протокола. Однако, если НЕПЕР когда-либо имел банковский счет хотя бы в одном из пятидесяти штатов, тот должен был появиться на экране. Она ввела номер социального страхования. Ввела фамилию. Нажала кнопку поиска.
К утру этого понедельника в Соединенных Штатах насчитывалось около двенадцати тысяч застрахованных ФКСД банковских организаций, однако против имени и номера социальной страховки НЕПЕР'а появилось название лишь одной из них. Простой текущий счет в филиале регионального банка города Арлингтон, штат Виргиния. Фрелих переписала реквизиты на листок. Потом позвонила старшему коллеге из совершенно другого отдела организации и попросила его связаться с банком и получить от него все подробности, какие удастся. В особенности домашний адрес.
Джек Ричер поежился от холода. Атлантик-Сити в разгар ноября – не самое теплое место на свете. Ветер, налетающий с океана, несет с собой соль, которая делает все вокруг влажным и липким. Пять дней назад он находился в Лос-Анджелесе и очень жалел, что не остался там. Теперь он был совершенно уверен, что самое лучшее – вернуться туда.
Он приехал сюда со старой черной женщиной и ее братом. Он пробирался автостопом из Лос-Анджелеса на восток, хотел взглянуть на пустыню Мохаве. Старики, ехавшие в древнем «бьюике-роудмастере», подсадили его. Среди чемоданов багажного отделения он заметил микрофон и коробку с синтезатором «Ямаха». Старуха сказала ему, что она певица, едет в Атлантик-Сити, у нее там контракт на несколько выступлений. Сказала, что брат аккомпанировал ей на клавишных и водил машину, однако теперь говорун из него никакой и водитель тоже, да и «роудмастер» давно уже не машина.
Местом выступлений оказался шикарный бар в восьми кварталах от пляжного променада. Управляющий не производил впечатление человека, от которого можно ожидать неукоснительного соблюдения контракта, так что Ричер взял себе за правило пересчитывать посетителей, отслеживая сумму, которую должны были в конце недели выдавать певице в конверте. Два выходных дня Ричер отсиживал в баре все три отделения, но затем его стало одолевать привычное беспокойство. И холод. Так что в понедельник утром он совсем уж было собрался снова пуститься в путь, однако после завтрака к нему подошел старый клавишник – и наконец нарушил молчание.
– Если ты не останешься, этот управляющий нас точно надует, – сказал он. – Пока-то нам платят, денег хватит, чтобы добраться до Нью-Йорка, может, получим у Би Би Кинга разовый ангажемент на Таймс-сквер, попробуем воскресить нашу карьеру.
Ричер промолчал.
– Ты вон какой здоровый, сможешь помочь нам выпутаться из неприятностей, если захочешь. Ты, кстати, кто? Что-то вроде боксера?
– Нет, – ответил Ричер. – Не вроде боксера. Я служил в военной полиции. В армии, тринадцать лет.
– Живешь в Лос-Анджелесе?
– Я нигде не живу, – ответил Ричер. – Я перемещаюсь.
– Ну так мы, дорожные люди, должны держаться друг за друга, – сказал старик.
– Уж больно здесь холодно, – пожаловался Ричер.
– Это точно. А ты бы купил пальто.
И вот теперь он стоял на продуваемом ветром углу – штанины липли к ногам под налетающими с моря штормовыми порывами – и пытался принять окончательное решение. Автострада или одежный магазин? В голове промелькнула короткая фантазия: Ла-Холла, дешевая комната, теплые ночи, холодное пиво. А с другой стороны, старая певица в Нью-Йорке, в новом клубе Би Би Кинга, она записывает компакт, получает контракт на турне по всей стране – слава, деньги. Новая машина. Он повернулся спиной к автостраде и, сгорбясь под ветром, двинулся на восток, на поиски магазина одежды.
Пройдя три квартала в сторону океана, Ричер обнаружил магазин, торгующий по сниженным ценам. Внутри уходили вдаль стеллажи и вешалки с одеждой.
– Могу я вам чем-то помочь?
Он обернулся и увидел у себя за спиной женщину.
– Вот эти пальто способны защитить от здешней погоды? – спросил он.
– Они превосходны, – ответила женщина. – Вам нужен размер 3XLT, – сказала она. – Рост метр девяносто пять?
– Вроде бы, – подтвердил он.
– Вес?
– Сто десять – сто пятнадцать килограммов.
– Тогда вам точно нужно что-то длинное и объемное. Пальто 3XLT, которое она ему вручила, было темно-оливковым. И как раз по нему. Прилегающее, ему такие нравились.
– Как насчет брюк? – спросила женщина.
Она нырнула к другой вешалке, на которой висели плотные брезентовые рабочие брюки, и начала перебирать их, поглядывая на его талию и ноги. Потом передала ему брюки того же цвета, что и фланелевая подкладка пальто.
– И вот эти рубашки попробуйте. Наденете под нее футболку, и все, вы в полном порядке. Вам какой цвет больше нравится?