Без слез
Шрифт:
— В этом нет надобности, — осторожно возразил Марис, оставаясь в той же позе. — После шаида сержанта… Впрочем, если Вы брезгуете, я могу вымыться…
Руни не брезговал. Во всяком случае, не настолько, чтоб, в угоду своему чистоплюйству, сделать больно… пусть даже каторжнику…
…Второй оргазм был не таким скоропостижным, как первый. Руни успел и насладиться сполна, и неуклюже — по неопытности — приласкать «меченого». А кончил в этот раз, когда увидел на спине Мариса — еле заметные на бледной коже — белёсые полоски. У Дикаря такие же,
«Меченый» тоже удовольствие получил, сразу после Руни.
Потом Руни дал ему ещё немного поплескаться и попользоваться моющей пеной. А напоследок, когда заметил жадный взгляд «меченого», обращенный на сигареты, благодарно протянул Марису всю пачку:
— Держи! Хочешь, я тебе ещё принесу?
* * *
У него теперь была тайна…
Урвать десяток-другой бесценных минуток удавалось не часто. Но — удавалось. И всё бы хорошо, да беспокойство душу царапало. Прежде всего, из-за Сета. Казалось бы, теперь-то можно к нему по ночам прижиматься, без напряга. Но Руни впервые что-то скрывал от друга, и это мучило куда больше, чем желание секса с Дикарем.
Ещё было неловко от того, что с Марисом у них так… крадучись, пакостно как-то. И в сердце у него к «меченому» ничего нет, одно только хотение. Получается, Марис — лишь способ разрядки, нужен, чтобы от Дикаря отвлечь… Руни пытался откупиться от этой неловкости, делая своему тайному любовнику немудреные подарки, то скудное, что мог позволить себе курсант: пустить «меченого» помыться, припрятать для него кусочки мяса или фруктов из своего рациона, раздобыть курева…
…В конце концов, перед Сетом пришлось открыться. Шила в мешке не утаишь, да и совесть Руни замучила изрядно…
Как получилось: на ужин им выдали фруктовое желе. Руни его не любил и всегда отдавал свою порцию Дикарю. Раньше отдавал… А тут… Когда пристальный взгляд Сета уперся в прозрачную коробочку с лакомством, которое явно предназначалось не ему, Руни не выдержал.
— У меня появился… кое-кто…
И Руни рассказал про «меченого», про тайные встречи, про то, что Марис невиданно красивый и всякое разное умеет. Дикарь смотрел недоверчиво.
— Может, он тебе таким расчудесным кажется из-за того, что он у тебя первый?
— Да говорю же… — начал, было, горячиться Руни. А потом вдруг сообразил. — А хочешь сам его увидеть?
И они вдвоем отправились в одну из подсобок хозблока, где Руни договорился встретиться с Марисом. Конечно, Руни кольнула мысль, что Сет тоже захочет, когда увидит «меченого». Но — друзья ведь должны всё делить пополам. К тому же, Руни надеялся таким образом загладить то, что долго скрытничал.
Удивился ли Марис тому, что Руни пришел не один, — трудно сказать. Никаких эмоций по поводу появления второго «шаида курсанта» каторжник не выказал. Да ему и не полагалось…
— Марис, это тебе, — Руни протянул ему желе, после чего указал на
«Меченый» завороженно смотрел на подарок — сладкую массу рубинового цвета.
— Спасибо, шаид, — в его голосе была искренняя благодарность. — Я мог бы с вами двумя. Одновременно. Я умею.
— Ага, — Руни закивал и торжествующе посмотрел на Сета, вот, мол, говорил же, этот «меченый» — такая штучка…
Дикарь выглядел странно. Смотрел стеклянными глазами на Мариса, который уже устроился перед ним на коленях и ловкими пальцами ласкал его промежность.
— Нет… — растерянно и как будто даже испуганно прошептал Сет. Казалось, его знобило, и лицо дергалось.
Непонятно было, к чему и к кому относится это «нет», поэтому Марис продолжал своё дело.
— Нет! — вдруг истошно заорал Дикарь. — Не смей! Не хочу!
Он резко оттолкнул «меченого», посмотрел на Руни — взглядом, в котором смешались страх, обида, беспомощность, злость… И попятился к дверям. А когда Руни шагнул к нему — остановить, узнать хоть, в чем дело, — быстро развернулся и удрал. Только ботинки затопотали по лестнице. Догнать? Это ж Дикарь, догонишь его, куда там…
— Простите… — «меченый» так и не поднялся с колен. Втянув голову в плечи, съежившись — не иначе, побоев ждал — он продолжал бормотать. — Простите, шаид… Если я что-то сделал не так… Я не знал, я лишь хотел доставить вам удовольствие. Простите…
Руни сам ни хрена не понял, что произошло. Поэтому нечестно было обвинять «меченого».
— Кончай хныкать! Никто тебя ни в чем не винит! — это прозвучало резко, из-за того, что Руни был сбит с толку поведением Сета. «Меченый» замолк, а Руни счел нужным добавить, уже помягче. — Не бери в голову, всё нормально. Слопай желе и иди к себе.
Сказал так и пошел за Сетом.
… Дикарь валялся на своей койке, обхватив руками подушку. Руни слегка потормошил его.
— Не хочешь мне ничего сказать? — тихо спросил он.
Сет поднял голову, вздохнул. Вроде, он уже успокоился, расстроенным только выглядел, а так — ничего странного.
— Найдем местечко потише, перетолкуем. Чтоб без лишних ушей, — и Дикарь покосился на парней с соседней койки, игравших в карты. Те уже начали проявлять любопытство, перемигивались: никак, мол, закадычные дружки рассорились…
Они вышли на лестницу, присели на ступеньки.
— Ты уж извини, что так вышло, — покаянно произнес Сет, положив руку на плечо Руни. — Я задница, весь кайф тебе поломал.
Марис извиняется, Дикарь извиняется… А виноватым себя почему-то чувствует Руни… Такая фигня.
— Мы, вроде как, договорились с ним, — Руни говорил немного сердито — из-за того, что вынужден по неясным для него причинам оправдываться. — И ему тоже всегда хорошо бывает, а не только мне.
— Угу, взаимовыгодные отношения, — согласился Сет. — Я ж понимаю, не дурак. Все наши парни, если б узнали, ёбнулись бы от зависти.