Без вариантов
Шрифт:
– Смирный… – протянул длинноволосый, – точно ты… а я сразу и не поверил!
– Я, именно я, – ответил Виктор, улыбаясь. – А ты как, Ярик?
– А что со мной будет? – лохматый хозяин квартиры расслабленно махнул рукой.
– Это Антон, он со мной, – Виктор показал на бывшего министра, – нам нужно пересидеть кое-какое время. Приютишь на пару дней?
– Ты все же вляпался в эту политику, – недовольно пробурчал Ярослав, – и приволок ко мне преторианца! Заходите, чего с вами поделаешь?
– Как он
– Ярик курит, колет и глотает всю отраву, какую только придумали на планете Земля, – так же негромко ответил Виктор, – и крыша у него давно съехала, но иногда он бывает на диво проницателен…
– Заходите! – крикнул хозяин откуда-то из недр квартиры. – Сюда, на кухню!
Судя по всему, когда-то тут была огромная элитная квартира. Потом часть перегородок между комнатами снесли, а двери сняли. Ярослав, похоже, не признавал их в принципе.
Получился коридор с отходящими от него отсеками. Из мебели в изобилии имелись матрасы, кое-где громоздились обломки непонятного происхождения. На полу валялись использованные инъекторы, под ногами хрустели куски таблеточных оберток.
– Да это самый настоящий притон! – воскликнул Антон, обнаружив, что на одном матрасе кто-то преспокойно дрыхнет. – Не думал, что такие еще сохранились!
– Это основное заблуждение власти, – изрек все слышавший, к ужасу Антона, Ярослав, – думать, что она знает все об управляемом объекте…
Кухня по сравнению с остальными помещениями выглядела куда более обжитой. Один из углов занимала газовая плита, рядом с ней громоздились баллоны, похожие на разжиревшие красные снаряды. Вокруг стола расположилась коллекция разнородных стульев. В ней было все, от пластиковой табуретки до обитого цветастой тканью творения мастера Гамбса.
На стенах сушились подозрительного вида травы, в воздухе витал сладкий дурманящий аромат, а на холодильнике возлежали самые настоящие мухоморы, здоровенные и красные, с контрастными белыми пятнышками на шляпках.
– Первый урожай этого года, – похвастался Ярослав, указывая на них. – Если хотите, могу угостить.
– Как-нибудь в другой раз, Ярик, – отказался Виктор. – Лучше чаю. Самого обычного, который в магазине продают! Понял?
– Ладно-ладно, – на лице хозяина квартиры обозначилось разочарование – он явно собирался заварить для гостей какого-нибудь дурмана. – Сейчас…
Водрузив чайник на плиту, он уселся на место и с любопытством взглянул на Антона. За мутью, плещущейся в темных глазах, прятался живой и острый ум.
– Хватит человека смущать, – сказал Виктор, – глядишь на него, как на урода двухголового…
– Что двухголовый? – Ярослав шмыгнул носом. – Человек, не умеющий врать – куда большее диво. Никогда такого не видел, вот и любуюсь. А вообще, я точно
– Это почему? – спросил Антон.
– Слишком многое в человеческой жизни основано на лжи, – хозяин квартиры извлек откуда-то из-под столешницы заварной чайничек, – религия, политика, искусство – все это разные формы обмана. Капля правды неминуемо растворится в море фальши.
– Тебя бы в правительство, – усмехнулся Виктор. – Мигом бы всю страну жизни научил!
– И запросто! – кивнул Ярослав, вытряхивая в мусорное ведро мерзкого вида траву, ничем не похожую на чай. – Только вот не возьмут…
И он улыбнулся, такой светлой и чистой улыбкой, какую Виктор никогда не видел ни у одного из политиков.
8.
Проснувшись, Виктор обнаружил, что день давно наступил, что на соседнем матрасе по-прежнему равномерно сопит Антон, а с кухни доносятся приглушенные голоса.
Смутно помнилось, что ночью кто-то звонил в дверь, приходил, топал по коридору, из соседней «комнаты» доносились сладострастные стоны, тек густой разноцветный дым.
– Ха-ха, и ты будешь учить меня недеянию? – прозвучавший чуть громче голос хозяина полнил сарказм. – Твое самадхи даже и самадхи назвать нельзя! Будда и отцы дзена удавились бы, узрев такого ученика, как ты!
– Доброе утро, – сказал Виктор, выходя в коридор. – Все о философии?
Ярослав, похоже, и не ложился. Глаза его были красны, а на помятой роже застыло скорбное выражение. Рядом с ним сидел тощий и бледный, как недокормленная пиявка, юноша. Большие глаза его взирали на мир с горестным недоумением.
– Философия! – хозяин квартиры фыркнул. – Тоже мне, нашел слово! Знакомься, это Болячка. Болячка, это Виктор.
Бледный юноша встал и протянул худую, похожую на щупальце руку. Виктор осторожно ее пожал.
– Садись, – Ярослав распахнул холодильник и влез в него чуть ли не по пояс. – Жрать будешь?
– Спрашиваешь!
Вспыхнул газ, зашипело плавящееся на сковородке масло, в его кипящее озеро одно за другим бухнулись три яйца.
– Вот я думаю, – Болячка, минут пять находившийся точно в трансе, ожил, – каково это – работать на человека, которого все считают предателем?
Виктор поглядел на него с интересом.
– Я на Антона не работаю, – сказал он, – а помогаю просто так.
– А по мне, так уж лучше быть приспешником честного предателя, – Ярослав высыпал в яичницу натертый сыр, – чем служить лживому правительству… Кто лучше спал двадцать лет назад, во времена диктатуры, враги режима, которых сотнями бросали в тюрьмы, или те, кто их мучил?
– Ладно вам, – Виктор поморщился, – вы что, о простых вещах совсем не разговариваете? Только о высоком?