Без Веры...
Шрифт:
Не без некоторых усилий закончив копаться в прошлом, переключился на настоящее, а оно тоже ничуть не радужное. Даже если отставить в сторону грядущий Апокалипсис, у меня есть серьёзные проблемы со здоровьем, в том числе и психологическим.
Это там, в двадцать первом веке, я с помощью специалистов встретился со своими детскими страхами и комплексами, и если не избавился от них полностью, то как минимум понял, принял и изрядно ослабил. Здесь же всё печальней…
Взрослое сознание, смешавшись с детским, несколько ослабило проблемы,
Не психиатр и даже не психолог, так что диагнозы ставить не могу и не буду, но соответствующий опыт имеется, а симптоматика откровенно настораживает. Состояние у ребёнка до моего…
Слияния? Вселения? Обратной реинкарнации с вспоминанием будущей жизни?
… было депрессивным, а это — очень, очень плохо! Даже если это всего лишь угнетённая обстоятельствами психика, не требующая медикаментозного вмешательства и не выходящая за рамки нормальности, хороших новостей мало.
Как человек, не понаслышке знакомый с психотерапией и психологией, я на собственных примерах разбирал, насколько сильно могут влиять на жизнь детские травмы, комплексы и обиды. Человек крайне редко может осознать, что он делает что-то не потому, что это надо именно ему, а потому, что он пытается соответствовать каким-то установкам, вбитым в детстве.
Это только кажется, что достаточно вдумчиво прорабатывать свои решения, разбирая их на составляющие и выписывая на листочке «за» и «против». В реальной жизни значительную, если не большую часть решений мы принимаем быстро, фактически спонтанно. И потом уже (может быть!) садимся и разбираем — надо оно нам, или нет. Но де-факто, решение уже принято, и мы просто подгоняем уравнение под ответ.
Не сказать, что всё настолько уж страшно, и если б я попал лет этак двадцать-тридцать назад, во времена застойные, то разобрался бы потихонечку и сумел бы сделать со своей жизнью что-то достойное. Но поскольку времена впереди непростые, а надежды на родных у меня ровным счётом никакой, то проблема спонтанных решений встаёт в полный рост.
Спонтанность во времена предстоящих испытаний, это… скажем так, на любителя. Шансы на выживание уменьшаются геометрически.
Другая проблема — здоровье физическое. Характеристика «Чуть ниже среднего», данная мне гимназическим педелем и засевшая в голове ржавым гвоздём, не вполне верна.
Учусь я посредственно, но отнюдь не плохо, так что слова «Чуть ниже среднего» означают не только оценки, но и, скажем так — место в школьной иерархии. Я не пользуюсь авторитетом ни среди одноклассников, ни среди учителей. Бывает.
Классическая «Белая ворона» в коллективе. С возрастом это обычно если и не проходит, то как минимум, неровности характера и поведения шлифуются жизненным опытом. Да и… дети жестоки!
Депрессивное состояние после ухода матери, наложившееся на отношение отца и сестёр, не могло не сказаться. Вся эта неуверенность в себе, засевшее на уровне подсознания чувство вины перед всем миром разом, да плюс нередкая для «книжного»
Это ещё не аутсайдер, но если поместить такого в жесточайшую, душную атмосферу гимназии, да в класс из сорока мальчишек, то результат никого не удивит. Нет, не пария… но именно что «чуть ниже среднего».
В нормальной ситуации это можно было бы хоть отчасти компенсировать оценками и учёбой вообще. Не факт, что завоевал бы уважение одноклассников, но как минимум, был бы налицо рост самоуважения! Но… здесь в полный рост встала проблема здоровья физического.
Диагноз, даже сам себе, поставить не берусь, но быстрая утомляемость и частые головные боли учёбе не способствуют. Утомляемость у меня не только в физических упражнениях, но и в концентрации на учёбе.
Физически тяжело просто высидеть часы в гимназии, по возвращению домой я как выжатый лимон и просто не в состоянии заниматься уроками. Два, максимум три часа подряд полноценных умственных усилий, это всё, на что я способен, потом нужен длительный перерыв.
Но гимназические реалии таковы, что всё здесь строится на зубрёжке. Помимо уроков непосредственно в гимназии, на выполнение домашних заданий уходит от трёх до шести часов, а на выходные педагоги, будто соревнуясь друг с другом, просто заваливают учеников!
Выезжаю за счёт хорошей памяти и интеллекта явно выше среднего. Этих двух-трёх часов вечером, даже за минусом мигреней, во время которых я заниматься не могу физически, в принципе хватает, чтобы учиться более-менее нормально.
Ещё одна проблема — возраст. Мою юное Альтер-Эго привыкло, как и все дети, приближать зрелость. На самом же деле, тринадцать лет мне будет только летом, и пусть я не самый молодой ученик в классе, но нас таких человек пять… а нет, шесть!
В гимназию здесь принимают не ранее восьми лет и не позже десяти, притом сперва идёт подготовительный класс. Я, научившись читать в четыре и писать к шести, поступил без труда, а остальные… по-всякому.
Чаще всего поступают в девять-десять лет, да плюс достаточно много второгодников. Парахину, к примеру, пятнадцать, и он не самый великовозрастный в классе.
Вообще же, есть у нас в гимназии ученики, которым уже за двадцать. По закону, в гимназии можно учиться до двадцати трёх лет, и некоторым этого времени не хватает…
Прискорбно то, что получить аттестат можно никак не раньше шестнадцати! Не скажу, что вот так уж легко сдал бы экзамены на аттестат зрелости, но вот скажем, математику, черчение и языки я могу сдать хоть сейчас, без какой-либо подготовки. Биологию и ряд предметов нужно подтянуть, но в общем — ничего сложного.
— Ага… — кажется, я ухватил за хвост какую-то мысль! — Экстернат? А это идея…
Память подсказала, что экстернат в Российской Империи явление более чем распространённое, и единственное — на экзаменах к таким ученикам придираются куда как строже. Считается, что педагог неплохо знает способности учащихся в своём классе, и потому нет необходимости гонять их на экзаменах по всем темам и вопросам. Экстерны же, будучи для учителей «терра инкогнита» опрашиваются куда как обстоятельней.