Без Веры

Седов Б. К.

Летеха в мгновение ока перестал улыбаться, насторожился. Его рожица приобрела надменное выражение.

– Ну, я, предположим. Вот только слушай, подружка. Не надо мне сейчас пудрить мозги: мол, так не делают, я буду жаловаться, меня из-за вас чуть не по…

Он слишком увлекся своим монологом. И пропустил. Справа. Хлесткую оплеуху, в которую Ольга вложила, наверное, все, что накопилось в ней за сегодня.

Лейтенант удивленно схватился за щеку и чуть отступил назад. Ольга решительно шагнула следом за

ним и с ходу закатала еще. На этот раз с левой руки. Изо всех оставшихся сил. Так, что мусорок чуть не упал.

Потом ей скрутили руки назад.

Приходя в себя, лейтенант тряхнул головой и поднял на Ольгу безумный взгляд.

– Вот и звездец тебе, шкура! – просипел он. – Допрыгалась! Не дотрахал маньяк, так дотрахаем мы! В ИВС!

Он неосторожно приблизился к Ольге, беспечно предполагая, что раз у нее скручены руки, то огрызаться она уже не способна; сейчас можно говорить ей все, что угодно. И в тот же момент заработал носком сапога по яйцам, которые так заботливо берег от мороза.

– В браслеты стерву, – с трудом выдавил из себя лейтенантик. – У кого браслеты?

– Да брось ты, Саня, – сказал из-за спины Ольги легавый – тот, что продолжал держать ее руки, – пожалуй, самый благоразумный из этой ментовской троицы. – Неизвестно, кто там за ней стоит.

– Это уж точно, – спокойно заметила Ольга. – То, что намылят вам задницы, я гарантирую.

– В браслеты, сказал! – не унимался летеха и даже начал хвататься за кобуру, но в этот момент на пороге объявилась бригада «скорой помощи».

Один из медиков сразу склонился над Карасевым. Другой сперва бросил удивленный взгляд на скрученную Ольгу, потом перевел его на продолжавшего сидеть на корточках мусора.

– Есть еще раненые? – растерянно спросил он.

– Есть, – моментально откликнулась Оля и ногой указала на лейтенанта.

– Что у него?

– Ушиб паха и полная атрофия совести и чувства служебного долга. Эй, – Ольга, как могла, вывернула назад голову. – Отпусти-ка меня.

– А буянить не будешь? – поинтересовался державший ее за руки мусор.

– Да сдались вы мне! Цыпленка вашего наказала и хватит.

И она сразу же обрела свободу. Подошла к столу, допила самогонку, потом остановилась напротив так и не поднявшегося с корточек Саши.

– Слышь, юродивый. Уж не серчай, если там ненароком чего тебе раздавила. Тебе ведь еще рожать. А сейчас поднимайся. Начальство приехало.

И она перевела взгляд на дверь, где на пороге стояли два ментовских майора и с интересом обозревали поле минувшей битвы.

* * *

Всю субботу Ольга занималась хозяйством. Прибралась у себя комнате, простирнула кое-какое бельишко, в пух и прах отчихвостила подвыпившего папашу и сходила в магазин за продуктами. Неприятности, которые она нажила на свою задницу накануне, естественно, не выходили

из головы весь день, но воспринимались ею просто как экстремальное приключение. «Почти каждому в жизни суждено хотя бы раз походить по лезвию ножа, – трезво размышляла Ольга, покупая пять килограммов картошки. – Главное, чтобы это благополучно заканчивалось».

…Домой из Форносова ее привезли ранним утром на ментовской машине, помариновав предварительно в отделении пару часов до тех пор, пока она, наконец, не добралась до телефона и не наябедничала диспетчеру.

– Они уже сняли с меня все показания, а домой не везут. Говорят: далеко, мол, поедешь на электричке.

– Потерпи, Оля, ровно пятнадцать минут, – уверенно заявил диспетчер, – пока им не накрутят хвосты. И отвезут, куда денутся? Главное, что с тобой все в порядке.

– А откуда вы знаете?

– Я все знаю, Оленька.

Как же ей в этот момент хотелось хоть одним глазком глянуть на своего собеседника! Может, когда-нибудь…

– И вот еще что, – Оля сообщала об этом так, будто в том, что случилось, была виновата она. – Тот телефон, что мне выдали… Эта сволочь его растоптала.

– Я уже понял.

– Но «симка» не пострадала. Она у меня.

– Хорошо, ни о чем не беспокойся.

И диспетчер отключился. А ровно через пятнадцать минут, как он и обещал, Олю препроводили в вонючий ментовский уазик, на коем и доставили до самых дверей ее подъезда на Васильевском острове.

Утром Оле не составило большого труда убедить удивленных ее неожиданным появлением предков в том, что ночью поссорилась со своим парнем, но он оказался таким джентльменом, что довез ее на своем жигуленке до самого дома.

А вечером в дверь позвонили, и мама, которая пошла открывать, неожиданно позвала Олю.

– К тебе. Какая-то девушка.

Оля удивленно похлопала ресничками. Она никого не ждала. Да и никто к ней домой никогда не приходил.

Девушка оказалась примерно ее возраста, с длинными черными волосами, стянутыми в «конский хвост», в вытертых старых джинсах, черной кожаной куртке и, как ни странно, в темных очках.

– Здравствуйте, Оля. – Голос у нее оказался низким и чуть сипловатым. – Я на секунду. Меня просто попросили вам подвезти. Вот. – И она протянула Ольге небольшой сверток – явно, коробочку, обернутую бумагой.

– Мне где-нибудь расписаться?

– Нет.

Ольга растерянно повертела посылку в руках.

– А-а-а… там, случайно, не бомба?

– Слишком жирно, – улыбнувшись, без обиняков объяснила девушка. – Захотели бы кокнуть, так дали бы по башке в подъезде, и все. До свидания, Оля. Успехов. – И, не дожидаясь ответного «до свидания», девушка в темных очках развернулась и исчезла за дверью. А Ольга поспешила к себе в комнату исследовать таинственную посылку.