Бездна
Шрифт:
– Спит… Ваш человек, который передал технику и порошок, сказал, что он будет спать сном праведника как минимум три-четыре часа.
– Нам надо на него взглянуть.
– В дальней комнате.
Втроем прошли в комнату. Моцарт щелкнул выключателем – вспыхнула трехрожковая люстра под потолком. На диване, отвернувшись лицом к стене спал темноволосый мужчина. Он был одет, на тумбочке рядом с диваном лежал АПС и две гранаты.
Чердыня спросил:
– Пальчики взяли у него?
– Взяли, – ответил Моцарт.
– Хорошо… Усилитель где?
Моцарт показал в угол. Там стояла на полу большая клетчатая сумка.
Моцарт
Моцарт аккуратно уложил антенну в сумку, отнес в угол. После этого вернулись в кухню. Чердыня раздвинул щель в шторах, посмотрел на виадук. На вершине виадука ярко горели фары двух «гелендвагенов». Чердыня представил себе, что в руках у него «Ужас» с антенной-усилителем. Он наводит прицел на кортеж… Выстрел! Невидимый и неслышный «снаряд» срывается с кончика антенны, мгновенно пролетает километр и накрывает кортеж. Водитель головной машины испытывает вдруг непонятный страх. Мгновенный, острый, непонятный и иррациональный страх. Водитель – опытный, умеющий виртуозно водить машину в самых экстремальных ситуациях, не понимает, что происходит. А с антенны непрерывным потоком все срываются, срываются, срываются «снаряды»… И страх превращается в Ужас! Водитель давит на педаль тормоза. Другие водители в кортеже тоже находятся в зоне поражения. Тоже испытывают Ужас. Одни давят на тормоз, другие – напротив – на газ! Тяжелые бронированные автомобили сбиваются в кучу, таранят друг друга, опрокидываюся. Один автомобиль пробил ограждение и рухнул вниз… Картинка была настолько реальной, что Чердыне стало не по себе. Он задернул штору.
Сели за стол. Моцарт достал из-за батареи кружку, завернутую в полиэтиленовый пакет, поставил на стол.
– Здесь, – сказал он, – пальчики Иванова.
– Отлично, – похвалил Чердыня. – Просто отлично. А нас-то чайком угостите?
– А как же? – Моцарт поставил на стол еще три кружки.
Они сидели, пили дешевый чай из пакетиков. Моцарт рассказывал. Потом Чердыня и Спиридонов начали задавать вопросы. Их интересовало буквально все – вплоть до самых, казалось бы, незначительных, мелочей. Например: какие сигареты курит Иванов?
Моцарт отвечал четко, по существу, демонстрировал хорошую наблюдательность и даже чувство юмора. Если чего-то не знал – отвечал: не знаю. Допрос продолжался около часа. Потом Чердыня сказал:
– Ну что ж, господин Моцарт… Был весьма рад с вами познакомиться. Если бы у нас было хотя бы два-три десятка таких, как вы, Моцартов…
– Извините, господин Чердыня, – перебил Моцарт. – Извините, но Моцарт – один.
Чердыня потер подбородок, улыбнулся:
– Понял, господин Моцарт, понял… После завершения операции вы будет достойно награждены. И морально и материально. Вы сами будет решать, чем вы хотите заниматься впредь. Если пожелаете продолжить сотрудничество с комитетом «Кобра» – отлично. Если не
– Я подумаю, – с достоинством ответил агент Моцарт.
Чердыня и Спиридонов покинули квартиру через семьдесят три минуты после того, как вошли в нее. Ночной воздух был прохладен. Не сговариваясь, Чердыня и Спиридонов пошли к Большой Невке. Остановились у парапета, закурили. На противоположном берегу, на Каменном острове, кое-где светились огни. Некоторое время оба молчали, потом Чердыня спросил:
– Ну, как вам Моцарт, Георгий Анатолич?
– А вот как вы недавно выразились: нам бы два-три десятка таких Моцартов… Если бы они у нас были, мы бы справились с подпольем за год. – Спиридонов глубоко затянулся, выдохнул дым и добавил: – Думаю, что благодаря Моцарту нам удалось предотвратить убийство Председателя.
Чердыня кивнул, сказал:
– Согласен с вами, Георгий Анатолич, – нам сильно повезло.
Спиридонов подумал: ишь ты как – повезло! Если бы Моцарт был твоим человеком, ты бы заявил: мы провели блестящую операцию – внедрили «Гёзам» агента, благодаря чему смогли предотвратить покушение на Самого!.. Но поскольку Моцарт – наш агент, то, видите ли, нам всего лишь повезло.
Как будто прочитав мысли Спиридонова, Чердыня сказал:
– Разумеется, вы отлично сработали, внедрили своего человека, но… но все-таки повезло. Ведь Моцарт мог не попасть в эту группу.
Спиридонов подумал: элемент случайности в этой истории, разумеется, был, но… Моцарта мы специально готовили к выполнению особой миссии. Мы его берегли. Он уже давно давал конкретную информацию и мы могли бы разгромить целую подпольную группу, провести аресты, красиво отчитаться. Но мы этого не сделали. Мы придерживали информацию, давали Моцарту возможность заработать доверие. Он принимал участие в реальных операциях, убил троих полицейских и нашего офицера. Сам был легко ранен. Это поднимало его авторитет… Мы работали на дальнюю перспективу и наш подход себя оправдал.
Чердыня произнес:
– Значит, Георгий Анатолич, вы уверены, что мы можем доверять Моцарту?
– Полагаю, да.
– А если его раскрыли и перевербовали? Ведь не нами сказано: кто предал один раз, предаст и другой.
– Я думаю, Генрих Теодорович – точнее: я убежден… так вот, я убежден что если бы Моцарта раскрыли, то перевербовывать его не стали бы. С предателями «гёзы» не церемонятся. Вы это знаете не хуже меня… Нет, перевербовывать бы не стали.
– Согласен, – сказал Чердыня, – согласен… Представим другой вариант: его раскрыли, и не стали перевербовывать, потому что решили использовать втемную. Исключаете такой вариант?
– Исключаю.
– Аргументируйте.
– В первую очередь за это говорит тщательность, с которой подготовлена операция. Как, например, обеспечено питание «Ужаса»? В квартиру завезен не один аккумулятор, а два – основной и запасной. Да еще зарядное устройство и даже нагрузочная вилка для проверки аккумуляторов … И вообще – в квартиру завезено все от туалетной бумаги до таблеток «D– 9». Это говорит о том, что операцию продумывали тщательно. В высшей степени тщательно. Так готовят только реальную операцию… Аргумент?