Безмолвные
Шрифт:
— Твою мать! — в третий раз выругался Кай.
С корабля увидели лошадей, а затем и Кая, засвистели. Северянин кинулся прочь. Дальше и дальше от поляны, не уверенный до конца, что сможет вернуться, но обязанный как можно дальше увести погоню от спящих.
Сверху выстрелили. Стрела ударила в землю перед ним, Кай запнулся, и тут же другая ударила в плечо. Вошла неглубоко, он рванулся в сторону, скрылся за ветками. С корабля сбросили канаты и по ним вниз заскользили люди.
Лес густо зарос колючим кустарником, листья лишь прорезались
Кай понимал, что не сможет скрыться: он слышал треск веток за спиной. Ему придется принять бой. Но нужно увести преследователей от спутников, от зависшего над лесом корабля.
Охотников было четверо, вооружены саблями и луками.
— Эй, парень, не дергайся!
Но Кай не остановился, по-заячьи петлял в подлеске. Две стрелы ударили в стволы осин позади. Корабль скрылся за лысыми верхушками деревьев. Он нарочно оступился, перелетел через голову и скатился в яр. Стрела обломилась, оставив в теле металлический наконечник. От боли в глазах потемнело.
Преследователи остановились на краю оврага, кто-то рассмеялся.
— Добегался, дурак!
В мягкую почву у ног воткнулась стрела.
— Стой на месте, если жизнь дорога!
Они напрасно ухмылялись, спускаясь к нему. Кай сам ринулся к первому из преследователей, ударил снизу. Тот попытался остановить удар, но вышло неловко: кастане не достала до тела, но рассекла запястье, брызнула кровь из вены. Кай выбил саблю из мокрой ладони, ударил противника навершием в лицо и, не обращая внимание на наконечник, разрывающий мышцы, прижал к себе, зажал горло, сдавил.
Тут уж за сабли схватились остальные. Трое против одного — много, но неровный склон не давал им приблизиться одновременно. Они были не простаки, эти охотники за головами, рубились умело, но с Каем сравниться не могли.
Он остановился над трупами. Руки дрожали. От усталости или от первого в жизни убийства — не осталось времени думать. Где-то вверху все еще плыл корабль. Северянин пробрался глубже в лес, дальше от оставленных спутников и возможных преследователей.
День плохо начался, плохо и закончился.
Кай брел и брел, продираясь через подлесок, затем выбрался на звериную тропу, петлял по ней, пока не вышел к болоту. От стоячей воды поднимался тяжелый гнилой дух, взлетела испуганная цапля, что-то тяжелое затрещало в буреломе за спиной, но повалило прочь. Солнце уже опускалось к земле, прошло несколько часов, но Кай их не помнил. Наконечник в спине закрыл рану, отдавался болью в теле, но не давал истечь кровью. Вторая рана беспокоила сильнее. Северянин сел на берегу болота, положил саблю рядом, с трудом снял кольчугу… Да, именные стражники не лгали: кровь на красной рубахе не видна, но стоило снять рубаху и оказалось, что Кай весь в крови. В чужой и в своей… Кай попытался зажать рану свернутым плащом, но тут потерял сознание.
Пришел в себя, когда солнце уже скрылось за верхушками деревьев. На болоте кричали лягушки, тихо пролетела над головой сова. Похолодало.
Со стороны леса в буреломе двигалось что-то большое. Совсем близко затрещали ветки, поднялась в воздух встревоженная ворона. Кай заставил себя сбросить оцепенение, потянулся к рукояти кастане, но медленно… Слишком медленно…
Кустарник расступился, пропуская человека.
— Жив, парень? — спросил Коршун.
Кай бессильно уронил руку и закрыл глаза.
— Эй! Мы полдня за тобой шли, не помирай теперь! — прикрикнул на него Тид, подходя ближе.
Они с Коршуном развели костер, извлекли наконечник стрелы и перевязали раны лоскутами рубахи. Затем дали напиться водой из фляги.
— Заночуем здесь, а завтра вернемся к нашим, — решил Коршун.
— Откуда вы? — с трудом размыкая сухие губы, спросил Кай.
— Седой после тебя очнулся, — пояснил Тид, кривясь. — Растолкал нас. Сотник в лесу следы умеет читать, так тебя и нашли.
— Зачем?
— А ты зачем нас прятал и погоню уводил? — Тид достал трубку, набил табаком и раскурил.
— Спи, парень. Мы за тобой присмотрим, — сказал сотник.
Во втором лагере костра не разводили, чтобы не привлечь внимания охотников за головами.
— Воду, что вчера набрали, — вылей! — посоветовал Луке маг. — В ней чародейство, что нас всех подкосило. Не сгодится сейчас.
Рыжий достал флягу с крепким хмельным медом, что раздобыл на прошлой стоянке, пустил по кругу. Александра сделала глоток и закашлялась. Рыжий добродушно постучал ей по спине. Ри пить не стал, лишь обмакнул губы горько-сладким напитком.
— Что дальше будет? — неловко спросила Александра.
Ри посмотрел на небо:
— Похоже, что кто-то выиграл битву у замка. Призвали флот Абремо. Будут теперь отлавливать беглецов.
— Быстро они оклемались, — с сожалением заметил Лука.
— Похоже, сговорились снова, — ответил Ри. — Им сейчас нельзя ослаблять внимание.
— С чего? — спросил Лука, забирая у Александры пустую флягу.
Ри помолчал, выразительно глянул на лес и, понизив голос, ответил:
— Слухи ходят меж магами… Король проснулся.
Над поляной повисла неловкая тишина. Лука и Рыжий смотрели на мага, пытаясь угадать, шутит он или говорит серьезно. Александра хмурилась.
— Что притихли? — презрительно усмехнулся Ри. — Как песни складывать, так каждый мастак. А слабо живому королю поклониться?
— Отчего же «слабо»? — обиделся Лука. — Если настоящий король придет, я первый поклонюсь. Да только сказки все это. Мы с Юргеном с севера. Если бы пробудилось войско короля, мы бы о том знали.
— В том-то и дело, что не войско. Маги их несколько веков искали. Вот и нашли… Перебили войско, один он остался. Ушел от погони, да где сейчас — никто не знает. Я своими ушами слыхал, как господин Радим о том Совету докладывал.