Безумный бог
Шрифт:
Принц вспыхнул, но кивнул в знак согласия:
– Я могу вылечить ожоги досточтимого патриарха, но его безумие…
– Будет моей заботой. Только никакого ласаля, по крайней мере, до тех пор, пока я не выясню, что с ним сотворил Кайрик. – Богиня повернулась к Чандре. – Ты обратишься ко мне в молитве в ту же секунду, как Адон придет в себя.
Чандра очень удивилась:
– Значит, вы не станете за ним наблюдать?
– Я буду занята. – Мистра бросила взгляд на своего измученного патриарха и добавила: – И Кайрик тоже.
20
Вначале
– Хала, погоди! – Миновал час после высокого солнца, и мы находились на равнине к востоку от Леса Острых Зубов, несясь во весь опор к далекому городу Бердаску. – Стоять!
Хала удивила меня тем, что мгновенно подчинилась. Лошадиная грива выскользнула у меня из пальцев, я рухнул на землю и скатился в глубокий ров высотой с человеческий рост. Целую минуту я лежал не в силах пошевелиться и, уставившись в небо, размышлял о силе внезапно налетевшего ветра. Затем рев перешел в тихое басистое пыхтение, и над головой начали носиться листья, веточки и орущие птицы. Я поднялся и выглянул из оврага.
В ту же секунду на меня налетел вихрь, несущий с собой песок и гальку, и я понял, что это не простая песчаная буря. Западный горизонт скрылся за живой завесой из грязи, протянувшейся в небо на тысячу фунтов.
– Хала, ступай сюда!
Решив, что я намерен найти укрытие, кобыла побежала рысью и спустилась в овраг. Я взялся за поводья и вылез из канавы, ибо такова была моя преданность, что я намеревался проехать сквозь бурю.
Хала топнула копытами и отказалась карабкаться за мной по склону. Буря тем временем продолжала надвигаться на нас, и чем сильнее она приближалась, тем оглушительнее становился ее рев, так что, в конце концов, мои уши начали болеть. Волосы у меня встали дыбом, когда я увидел черные тени – ветви, кусты и обломки деревьев, кружащие в серой завесе.
Я дернул поводья:
– Хала, я всадник! Подчиняйся!
Хала презрительно фыркнула и потянула носом в сторону бури. И тогда я увидел в небе еще одну темную фигуру, парящую над верхней кромкой вихря. Она имела форму креста: массивное тело и два крыла, распростертые так, чтобы поймать свирепый ветер, который уносил его вперед с такой скоростью, что с каждой секундой оно удваивалось в размере.
Еще до того, как я успел разглядеть замотанную в ткань голову ведьмы, выглядывавшую из-за плеча всадника, я понял, кто меня преследует.
– Живо, Хала! – Я вскочил ей на спину с края оврага. – Несись вперед как ветер!
И она понеслась.
21
Келемвар превратил одну стену в своем Зале Суда в зеркало, такое идеальное, что оно отражало все недостатки смотрящегося, будь то недостатки ума, тела или характера. И вот теперь он стоял перед этим зеркалом, разглядывая себя в его серебристой глубине. Бог Смерти увидел смуглого мужчину с решительным подбородком, пронзительным взглядом зеленых глаз и нечесаной черной шевелюрой. Никаких
«Здесь вам не найти подсказки. – К Повелителю Смерти подплыл Жергал, волоча в одной руке, отделенной от тела, какого-то Лживого. – Любой поступок бога совершенен».
– Будь это так, я не был бы последним в длинной череде богов Смерти.
В зеркале Жергал был не чем иным, как серым безглазым лицом и двумя пустыми перчатками, дополнявшими наполненный тенью плащ. Душа в его руке отражалась в виде черной крысы с желтыми глазками и шкуркой, кишащей вшами.
Келемвар махнул в сторону омерзительного отражения:
– Я ведь тебе сказал, что не буду судить души, пока не закончится суд надо мной.
«Да, вы говорили. Но все равно, решите судьбу вот этого. – Не дожидаясь разрешения Повелителя Смерти, Жергал силком поставил душу Лживого на колени. – Расскажи историю своей жизни, Надису Баскар, и бог Смерти решит, как с тобой поступить».
Келемвар обернулся, чтобы наказать Жергала за то, что тот посмел распоряжаться, а Надису Баскар, решив, что божий гнев направлен на него, молитвенно сложил руки.
– Сжалься над несчастной душой, и, клянусь. Я оправдаюсь перед тобой!
Повелитель Смерти вздернул бровь и посмотрел сверху вниз на дерзкую душонку. Надису Баскар был круглолицым, загорелым, с хитрыми темными глазками убийцы, а его заявление было настолько оскорбительным, что Келемвар сразу простил наглость Жергала.
– Надису Баскар, возможно, тебе удавалось подкупать судей Элверсулта, но здесь этот номер не пройдет. – Келемвар повернулся к Жергалу. – Начнешь? Когда Надису захочет честно в чем-то признаться, то я позволю ему говорить за себя.
«Разумеется. – Жергал ткнул висящей в воздухе перчаткой в пленника. – Надису Баскар, ты помоечное отродье бордельной самки. Ты научился срезать кошельки, прежде чем стал говорить, а свою первую жертву ты убил, когда тебе исполнилось десять. Благодаря этим подвигам Индрйт Шалла вовлекла тебя в ряды почитателей культа Дракона. К двадцати годам ты стал ее главным наемным убийцей и верным последователем Ваала, тогдашнего бога Убийства».
– Именно тогда Индрйт устроила мне место при доме Ганиша Лала. – Поняв, что Жергал намерен изложить его жизнеописание в самых мрачных красках, Надису взялся рассказывать сам. – Караваны Ганиша слишком лихо расправлялись с нападавшими на них бандитами, служителями нашего культа, и мне предстояло убить Ганиша, тем самым предупредив остальных, чтобы они не брали с него пример.
В этом месте Надису замолчал и поднял взгляд, вид у него был очень серьезный.
– Но затем кое-что изменило мою жизнь. В доме Ганиша я встретил Пандару Лал, и мы влюбились.
«Она влюбилась, – исправил Жергал. – Ты же просто решил, что будет забавно, если дочь твоей жертвы родит ублюдка».
– Возможно, я влюбился позже. – Хотя Надису продолжал смотреть только на Келемвара, крыса в зеркале выпустила струю черного дыма в сторону Жергала. – В любом случае, я убедил…
«Индрйт сама решила», – перебил Жергал.