Безвременье
Шрифт:
Мы стояли перед дверью, отличающейся от других дверей в этом коридоре тем, что она была больше. Тонкая линия в стене выделяла ее, а на уровне глаз значилось "0". Да, точно: "0", а на других дверях были цифры натурального числового ряда. Я это запомнил, еще когда мы делали по коридору круг за кругом. Людо-человек отдышался, поежился, похлопал себя по плечам и ляжкам, провел рукой по лицу и шее.
— Отлипли, — сказал он как бы сам себе.
Он уже не был тем людо-человеком, что ранее. Какое-то облегчение и отчаяние чувствовались
— А... Зовите меня, как хотите, — устало сказал он. — Все равно вы меня по имени ни разу не назвали.
Он был почти пяти локтей ростом, коренаст, кряжист даже. Лицо с крупными чертами, слегка одутловатое, желтовато-землистое, со множеством морщин. Глаза серые, усталые и внимательные. Волосы черные, седеющие. Облачен он был в комбинезон неопределенно светлого тона. На ногах ботинки с толстой подошвой. Он мог быть кем угодно, мне-то что. Но вот чего на нем не было, так это — дробей. Он понял мой взгляд, не удивление, нет (чего мне было удивляться), и сказал:
— Я теперь не людо-человек. Я — просто человек. Но оставаться им становится все труднее. Приглашаю.
С этими словами он приложил ладонь к двери, и она отошла сначала внутрь, затем вбок, образовав вход в какое-то темное помещение.
— Да будет свет, — негромко сказал Фундаментал, и свет зажегся. Дверь за ним мягко стала на свое место. Я оказался в круглом помещении, в шаре, который прозрачным полом был как бы разрезан пополам. В центре шара стояло кресло. Человек подошел к нему и сел. Вид простого "человека" был мне непривычен, тем более — этого, который будучи людо-человеком все время боролся с дробями. Я еще не мог назвать его человеком, но и людо-человеком он уже, действительно, не был. Пусть будет пока Фундаменталом, решил я.
— Садитесь, — предложил он.
Я подошел к нему, но садиться было не на что.
— Что же вы стоите? — удивился он. — Садитесь, не стесняйтесь.
— На трон или на лавку? — уточнил я.
— Да на что хотите. Это уж, как вам удобнее.
Я высвободил из виртуального мира почти точную копию его кресла, поставил его напротив Фундаментала и сел.
— Постоим, пожалуй, — неожиданно заявил он и встал.
Встал и я.
— А кресла уберите, — попросил он, — чтобы не мешали нашему разговору.
Мне-то что, я мог и постоять, а если и устану, то отделившись от себя самого, где-нибудь отдохну, оставаясь в то же время здесь на ногах. И я убрал кресло.
— И это уберите, — пнул он ногой свое.
— Но ведь это — иное, — сказал я.
— Как?! Вы не можете убрать кресло из Космоцентра?
— Могу, но только вместе с Космоцентром.
— Тогда не надо убирать его. Оставьте, оставьте, пожалуйста. Однако странно... Великолепно даже! Ну, да ладно... Вы видели когда-нибудь Космос?
— Да вы же мне его и показывали.
— А... помню, помню, как же... Ага... Космос — это порядок, упорядочение, украшение, красота. А тот еще не устроен... Да, да, не устроен. И проблема пространства и времени до сих пор не решена. Нравится вам в нашем мире?
—
— Хорошо, хорошо. Договорились. Вот ваш виртуальный мир, он где?
— Нигде.
— И наш Космоцентр — нигде. Мы разговаривали с вами в вашем виртуальном мире, потом пошли. Шли, шли и очутились в нашем Космоцентре. Значит ли это, что Космоцентр находится в вашем виртуальном мире? Если следовать формальной логике, то — да. Но к вашему миру применима только диалектическая логика. То есть: да в смысле нет, или нет в смысле да.
— Да и нет одновременно и в одном и том же отношении, — уточнил я.
— А если я скажу, что ваш виртуальный мир находится в нашем Космоцентре? — с хитрецой спросил он и довольно потер вспотевшие ладони.
— Скажите, — согласился я.
— Так вот, дорогой мой виртуальный человечище! — Меня аж передернуло от этого вздорного и высокопарного обращения. — Ваш виртуальный мир находится внутри нашего Космоцентра. А если точнее, то на том самом месте, где вы стоите.
— Это неочевидно, — сказал я.
— Да очевидно, очевидно! Но нас могут подслушать. Посмотрите, не стоит ли кто за дверью?
Я не сдвинулся с места.
— Что же вы стоите? Посмотрите, посмотрите.
— Чего смотреть? Мы же оба отлично понимаем, что я не могу отсюда выйти... без вашей помощи... или разрешения.
— Так вы что, с самого начала это знали?
— Для меня нет начала и конца. Я просто это знаю.
— И тем не менее согласились. Торговаться будете?
— Зачем?
— Как, зачем? Чтобы я вас выпустил.
— Мне это не нужно.
— А что вам нужно? — обрадовался он.
— Ничего. У меня есть все. Вернее, я и есть все.
— Вот в том-то и дело, дорогой мой! Вы — все, начиная от кварка, глюонного клея и кончая Метагалактикой. И это все теперь взаперти в нашем Космоцентре.
— А-а... Вон вы о чем... Если что надо, сказали бы сразу, а то...
Я развернул одну, другую возможность, третью... все! Мы стояли посреди виртуальной Вселенной возле дома серии MG улучшенной планировки, который продолжал заселяться-выселяться. Бесконечно тянулся он во все стороны, вверх и вниз, вправо и влево. Виртуалы все таскали свои судьбы, ссорились с председателем домового комитета, разгружали жизне-скарб. От летней стужи кое-где пооттаивала первоматерия и теперь липла на ботинки людо-человека Фундаментала. Дроби с дробями в виде дробеющих дробей залепили ему лицо, шевелились под комбинезоном, жали подошвы.
— Что вы делаете?! — закричал он испуганно в каком-то последнем отчаянии.
— Пребываю, — ответил я.
— Выпустите! — хрипел он. — Выпустите! — И бегал в своей полусфере, стукаясь о стены очень уж неупорядоченно.
Для меня-то эти стены не существовали, ведь виртуальный мир нигде и не занимает никакого объема. Ну, в Космоцентре людо-человека, так в Космоцентре... Какая разница. Разница, видимо, была для самого Фундаментала. Он запаниковал и не мог найти выход из помещения "0".