Безвременье
Шрифт:
Тяжесть сползает, часы прибавляют ходу. Мое тело вдруг становится легким, как пушинка. Что творится с миром?! Маятник мечется в бешенстве со звуком рикошетящих пуль и лопающихся струн...
...сними перстень! И мы победим! Отдай перстень, Мар!
Дикий свист часов. Я всем телом бьюсь о камень, но тот держит крепко, как плита склепа.
...отдай перстень, Мар! Мы покорим мир! Проклинаю тебя, Мар!
Странный гул в голове... тело распадается на вихрем вращающиеся резонансозвонные атомы... всебылоправдойвсеестьправдавсебудетправдой.
67.
Когда
Моя рука сама потянулась погладить ее по спине и круглым ягодицам. Бэтээр сладко застонала, потянулась, не меняя позы, прошептала в полусне:
— Потри спинку...
Я с усилием провел ладонью правой руки по ее спине. Левой я опирался на лохмотья, сидя к ней в пол-оборота. Ей нравилось мое прикосновение. Она вздрагивала, но не открывала глаз и все еще посапывала. Я гладил ее по выгибающейся спине, чувствовал, как это ей приятно, и сам был вне себя от счастья. А потом под моей рукой на ее коже начали появляться какие-то точки. Я немного испугался, полагая себя виновником, нарушившим ее совершенство, и попытался смахнуть точки ладонью. Ничего не вышло. Точки задвигались, перестраиваясь и группируясь. И я прочел странное сообщение:
НЕ ВЕРЬ ПРОВУ, НО ВО ВСЕМ С НИМ СОГЛАШАЙСЯ!
Ужас прошедшей ночи начал всплывать в моей памяти. Я вскочил на колени, растерянно огляделся. Развалины городища Лара, каменистая почва, приветливое солнце, татуировка на спине Бэтээр... Я оглядел себя и обнаружил, что, как и Бэтээр, тоже нагой. Поднес левую ладонь к лицу и увидел на безымянном пальце кольцо. Не кольцо даже, а перстень с камнем, но очень странной формы. Кольцо Мебиуса! И тогда я все вспомнил. И тогда я чуть не заорал. Заорал бы, и лишь солнечный свет не позволил мне этого сделать. Я начал сметать буквы со спины Бэтээр, сам не понимая, что делаю. А они вдруг смешались под мой рукой, потом и вовсе рассыпались, превращаясь в пыль. И тогда я просто сдул эту пыль с ее спины. Бэтээр перевернулась на спину, напрягая все свои мышцы, потянулась, села, не спеша огляделась вокруг и сказала мне:
— Доброе утро, Мар.
— Доброе... — как заведенный, повторил я за ней. Но не это вовсе я хотел сказать. А слова застряли в горле, напирая друг на друга, путаясь и сминаясь. — Кто?.. Что?.. Медуза?.. Кольцо...
— Я так хорошо спала, — сказала Бэтээр и легко, без всякого напряжения поднялась на ноги. — А где Пров и мой виртуальный Бог?
Я лихорадочно оглядывался в поисках своей одежды и в то же время пытался что-то сказать ей. Одежда оказалась здесь, разбросанная во все стороны, словно я скидывал ее впопыхах.
— Что... что было с нами ночью? — наконец нашел я правильный порядок слов.
— Что хотели, то и было, — ответила Бэтээр.
— Да нет... Подводный лабиринт... сокровища... твое лицо...
— Ну вот! — обиделась она. — Всегда ты так... Залезешь в постель, а говоришь о чем-то постороннем. Виртуальный Бог мой всегда похвалит мои ягодицы, сравнит с совершенной скульптурой, на руках поносит.
Боже милостивый! Куда я попал? Что со мной происходит?
— Вот видишь странный перстень на моей руке, — сказал я. — Откуда он? Зачем? Почему ты хотела его у меня отнять?
— Мар, иди ко мне, — поманила она. — Ты еще не проснулся, наверное.
"Теперь меня в экспедиционных брюках, кожаной куртке и подкованных сапогах не заманить", — подумал я и пошел и сжал ее в своих объятиях.
— Мар! — донесся откуда-то из-за стены глухой голос Прова. — Просыпайся! Утро уже!
Я не ответил, Сердце прыгало в груди, дыхание прерывалось, пальцы гладили ее кожу.
— Мар! — рыкнул Пров еще раз.
— Где он, этот дьявол!
— Да не дьявол он, не дьявол. Обычный виртуальный человек. Он везде, сразу везде и во всех временах. Что тут особенного?
Я оттолкнул Бэтээр и увидел дьявола. Он стоял рядом, протягивая ей пышное кружевное платье, совсем не то, что на ней было вчера.
— Ну вот, я же говорила. — Бэтээр подняла вверх руки, платье скользнуло по ним, расправилось, облегло ее точеную фигурку. И тогда Бэтээр улыбнулась нам обоим, улыбнулась всему миру и сказала:
— Пошли. Пров зовет.
Без-образный взял ее на руки, легко, как пушинку, и пошел, поплыл без всякого напряжения вверх по развалинам стены. А я пополз за ними, хватаясь за камни руками.
На той стороне снова горел костерок, на двух рогульках с перекладиной висел закопченный котелок, в котором что-то булькало. Пров и старик сидели на корточках, причем, Пров с явным нетерпением смотрел на варево.
— Выспался? — спросил он.
— Чертовщина! — сказал я. Во мне клокотало бешенство и в то же время тоскливая беспомощность наполняла меня. — Ты же понимаешь, что все это — чертовщина! Ты же понимаешь, что ничего этого не может быть!
— Понимаю, Мар. Ничего этого не может быть, но есть.
Старик помешал ложкой в котелке и снял его с костра.
— Я как облеванный, — сказал я.
— Перестань нудить, — посоветовал Пров.
— Ага, — поддержала его Бэтээр. — Живи, как живется. Солнышко... Тепло... Чего тебе еще надо?
— Тебя надо! Истину надо!
— Так возьми меня, — согласилась она.
— Возьми истину, — предложил без-образный.
Я еще раз чертыхнулся и замолчал. Чувствовал я себя мерзко, словно меня голого выставили на всеобщее обозрение. Я был зол и на себя, и на Прова, и на Бэтээр. А без-образного я ненавидел, ненавидел и боялся, боялся и не доверял ему. А что за послание было на спине Бэтээр? Кто подал мне столь дурацкий совет? И мне ли? Пожалуй, что именно мне. Но Пров был единственным человеком, которому я верил.