Биатлон
Шрифт:
— Он ответил только на вопросы по биографии, а после этого замолчал и продолжает все отрицать. Он верит, что мы его вытащим, а потому молчит. Он считает, что его молчание — золото.
— Иной раз легенды могут сослужить добрую службу. Газетчики вдолбили всем, что мафия может достать человека, даже если тот спрятан за тюремной решеткой. И он, естественно, боится болтать, так как за этим последует возмездие. Все верят в силу наших связей и в то, что мы можем открыть двери любой тюрьмы и вытащить любого… А что мы можем? — Светловолосый оглядел семерку сидевших за
Пауза явно затягивалась. Никто пока не пил пива, все сосредоточенно смотрели на кружки, не поднимая взгляд на шефа.
— Брюс, — обратился шеф к сидевшему справа от него крепышу в ярком клетчатом пиджаке.
— Я знаю, что нужно сделать с ним, когда он выйдет из тюрьмы. Отправить в Колумбию. Но что сделать, чтобы он вышел из клетки, я не знаю, мистер Бриоля.
— Стив. — Шеф повернул голову в сторону высокого круглолицего брюнета в очках.
— А может быть, мы сможем решить вопрос с ним без отправки в Колумбию. Может быть, он найдет покой в тюрьме достаточно скоро, — виновато улыбнувшись, сказал круглолицый.
— Это слишком… Другим может стать известно, что своего человека мы не смогли вытащить и просто убрали. Да с нами после этого никто не захочет иметь дел. Так не пойдет. Постарайтесь подумать в другом направлении… А что у вас, Джон? Наверняка вы опоздали из-за того, что у вас есть идея.
— У меня действительно есть идея. Нам нужно взять человека, который представлял бы ценность для властей, и предложить обмен: голову за голову.
— Жестоко, но… Что вы имеете в виду под словом «ценность»? Рокфеллер? Хант? Форд? За них дадут только деньги.
— О нет, сэр. Вы мыслите категориями цифр, а я глобально. Нам нужен русский, советский, который представляет интерес для Советов и за которого они будут трепать нервы властям. Власти не захотят ссориться с русскими, и за него отдадут нашего человека. — Джон взял кружку и сделал глоток.
— Это уже что-то, — сказал Бриоля и тоже сделал глоток. — Что вы все думаете об этой идее? Кстати, можно будет поставить условие, что мы отдадим русского, когда наш человек окажется в Колумбии.
Было очевидно, что идея пришлась шефу по вкусу.
— Это хорошо, сэр. Но где взять русского? И кроме того, добровольно он не захочет иметь с нами дело.
— Хороший вопрос, — хмыкнул Бриоля. — Дипломат для этих целей не годится. Пока мы его будем скручивать, вмешаются те, кто за ним следит, а потом еще и полиция. Ну, Джон?
— Я подумал над вариантом, сэр. Нам надо взять известного ученого или спортсмена. И делать это не в столице. Через неделю в Эймсе состоится Кубок мира по биатлону. Там будут выступать русские.
— А что такое биатлон? На что это намазывают? На сей раз все рассмеялись шутке шефа.
— Это соревнования, в которых бегут на лыжах и стреляют. Русские любят этот спорт, и у них много чемпионов. Почти все они служат в армии. За такого парня отдадут кого угодно. Даже если власти не захотят его отдавать русским, им он и сам пригодится.
— Ну-ка, ребята, подбросьте ему еще вопросы, идея начинает мне нравиться.
Теперь уже все позволили себе отхлебнуть
— Идея хорошая, но сделать все будет не просто, — вступил Брюс — Нужны хорошие ребята, а это потребует денег.
— Хотелось бы узнать детали дела.
— Ну, что же… Идея ваша, Джон, вы и будете руководить делом. Брюс подберет ребят. Рон, передайте через ваших людей нашему парню, чтобы держался, через две недели мы его вытащим.
На нескольких перекрестках стояли указатели с надписью «Кубок мира», так что сбиться с пути было трудно.
— Ну, экономисты, — сказал переводчик, сидевший за рулем машины-фургона. — Сделали таблички один раз и используют несколько лет. На любые соревнования — пожалуйста. Потому и не написано «биатлон».
— Видно, считают копейку, — кивнул руководитель. — А может быть, так и надо… Места здесь красивые… Как у нас… А мы проведем раз в три года какие-нибудь соревнования и довольны, потом все указатели списываем да сжигаем… А они в этой дыре деньги качают…
Руководитель команды Игорь Николаевич Старков был уже в летах, давно работал в спортивной системе, повидал на своем веку немало, начиная еще с тех пор, когда сам был неплохим пловцом. Он считал, что большой спорт при правильном подходе способен быть делом доходным, и своими выступлениями на различных совещаниях порой вызывал недовольство коллег и руководителей. Тем не менее, специалистом он был знающим, и потому его терпели, хотя и не раз появлялись идеи перебросить его из комитета с Лужнецкой набережной куда-нибудь в «глубинку» или в крайнем случае в «науку», пусть, мол, на Сиреневом бульваре или на улице Казакова развивает свои идеи, пусть пишет диссертации, рекомендации… Но время шло, а Игорь Николаевич оставался на своем месте и продолжал, как мог, борьбу за организацию спорта, внедряя всякие новшества в биатлоне, где спады были короткими, а успехи — стабильными.
Машина подкатила на стоянку, где стояло еще несколько таких же фургонов. На бежевой дверце одного был наклеен белый квадрат с красным кругом посередине.
— Японцы, — кивнул в сторону разукрашенной машины переводчик.
— Пораньше нас собрались. Эх, все это наша неповоротливость. Пока соберемся, пока раскачаемся… Ты машину-то получше запри, все-таки с оружием…
На стрельбище тренировались человек пятнадцать. Стреляли «стоя» и отрабатывали подход к огневому рубежу. Тренер смотрел в подзорную трубу, установленную на фотоштативе, и корректировал очередного стрелка.
Дни, предшествующие стартам, тянутся как-то особенно напряженно. Вроде бы все идет своим чередом, все нормально, у ребят и стрельба получается и по дистанции находились вволю, но нет тренерам покоя. То кажется, что Хорст Аппель из команды ГДР бежит быстрее всех, то вдруг швед Томас Нильсон «стоя» отстрелял как из автомата и все пять пуль легли точно в центр мишени. А тут еще финны, перед Кубком выступавшие в Италии, удивили рассказом о новой «звезде» — Тони Чикарелли. И решай тут, за кем следить в гонке, кого «держать», по чьему графику вести своих?..