Бичеватель

Браун Картер

Цвет лица Тео теперь стал ярко-фиолетовым, и, вместо надсадного крика от переполнявших его чувств, он едва выговаривал слова.

— Не выйдет! Никогда не сработает, потому что даже объединенные мозги изобретателей этого жалкого заговора никогда не сравнятся с интеллектом Тео Олтмена! — Он взглянул мне в лицо, и внезапно веки его поползли вверх, а глазные яблоки, казалось, вот-вот выскочат из орбит от необъятности его ненависти. — Что скажете, Холман?!

— У вас слюна на галстуке, — вежливо заметил я.

В горле режиссера заклокотало, и он запустил бокалом в открытый камин. Зазвенело разбитое стекло, вскрикнула Арлен. Олтмен повернулся

и, громко топая, вышел из комнаты.

— В гараже есть дополнительный выключатель ворот, — тонким голосом заметила блондинка. — Когда Тео спустится, наверняка вспомнит.

— Понимаю твой вчерашний испуг, — сказал я ей.

Неожиданно Арлен вздрогнула.

— Вчера не сравнить с сегодня. Если бы он вел себя так вчера, я бы выпрыгнула из ближайшего окна в надежде, что упаду на самый мягкий камень. — Мгновение она прислушивалась, и я уловил отдаленный вой. — Ага, — сказала она. — Вспомнил-таки о переключателе!

— Ну, — улыбнулся я ей, — теперь предлагаю как заговорщик заговорщику — выпьем?

Арлен медленно подняла голову и взглянула на меня, словно видела впервые.

— Мне казалось, что Тео вот-вот потеряет рассудок и его придется выносить отсюда в смирительной рубашке. И в этом виноват ты, Рик! Все время давил и давил на него — издевался, оскорблял, высмеивал, намеренно ранил самолюбие, пока не уничтожил его окончательно — Тео сошел бы с ума, если бы не уцепился за дикую идею о нашем участии в заговоре. — Взгляд блондинки похолодел. — Ты этого добивался, Рик? Довести его почти до безумия?

— Скорее, чтобы убедиться, насколько он уже к нему близок, — сказал я.

— По-твоему, это ответ? — прошептала она.

— Во всяком случае, честный, — огрызнулся я. — Когда ты успела принять другую сторону?

— Пытаясь объяснить, я только зря трачу время, — тихо сказала Арлен. — Речь пойдет о сострадании, а это слово вряд ли найдется в твоем словаре. — Она встала с кресла. — Не пора ли спать? Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Арлен.

В дверях она обернулась.

— Останешься на ночь?

— Не думаю, — ответил я.

— Скорее всего, утром мы не увидимся. — Она говорила с вежливой улыбкой, очевидно приберегаемой для продавца, неправильно отсчитавшего сдачу. — Поэтому говорю «до свидания» сейчас.

— До свидания, Арлен. — Я позволил блондинке повернуться и выйти в холл, глядя, как плавно покачиваются ее бедра, затем произнес — достаточно громко для ее слуха: — Кажется, ты еще не согрелась.

Арлен вздрогнула и демонстративно скрылась из моего поля зрения. Я взял пустой бокал и отнес к бару. За второй порцией бурбона я все еще сам с собой дебатировал вопрос: ворваться в комнату и изнасиловать ее или забыть обо всем. Проблема с насилием, благоразумно размышлял я, в том, что к нему следует приступать с полной серьезностью. Постараться сохранить даже малейший признак чувства юмора, и тогда можно закончить до начала. Внезапно передо мною возникла четкая картина: я врываюсь в комнату, спотыкаюсь о проклятую скамеечку для ног и вываливаюсь из окна. Так или иначе, успокаивал я себя, если моя догадка верна, очень скоро возникнет более предпочтительная альтернатива.

— Знал ведь, что я вернусь, не так ли? — гневно сказал голос более предпочтительной альтернативы через несколько минут.

— У меня была только надежда, — усмехнулся я своему искаженному отражению в одной из бутылок, выстроившихся вдоль стенки бара. — Скорее, даже пылкая мольба!

— Ты сказал,

что я недостаточно согрелась. — Арлен произнесла это так, что я убедился: осталось только подсечь рыбу. Но для полного успеха требуется осторожность. — Хотел, чтобы я услышала, не так ли? Словно гарпуном между лопаток.

Я поставил стакан на крышку бара и медленно обернулся. Арлен стояла всего в паре футов от меня — руки на бедрах, большой рот кривится в высокомерном презрении, а небесно-голубые глаза горят ожиданием. При каждом вздохе ничем не скованные молочные железы блондинки поднимались и падали с восхитительной свободой. Я схватил ее за руки и потащил к двери.

— Что это? — почти беззвучно спросила она уже в холле. — Молниеносное изнасилование?

— И такая мысль посещала, — признался я. — Но игра, в которой участвует только один игрок, — совсем не забавна. Где наша комната?

— А зачем тебе? — Она подождала пару секунд, но, поскольку я не ответил, поспешно добавила: — Первая дверь направо, и, если по дороге наткнемся на мисс Коллинз, — улыбнись!

Как только мы вошли, я закрыл дверь, и блондинка облегченно вздохнула.

— Слава Богу, не встретили старую летучую мышь! Я бы умерла со стыда.

— Зачем переживать о мелочах? — тихо произнес я. — Меня волнуют более важные вещи — эта блузка расстегивается, раскрючивается, развязывается или?..

— Сбрасывается, — игриво закончила она шепотом. — Вот так.

Онемев от восхищения, я смотрел, как она опустила руки, захватила полы своего кафтана и сняла его через голову одним быстрым, отработанным движением, подтверждая мою догадку, что под ним ничего нет. Мягкий свет ночника тонко подчеркивал захватывающее дух великолепие полных грудей со стоячими коралловыми сосками и отражался от аккуратного треугольника волос между бедрами. Под медным пламенем едва намечалась щелка.

— Не знаю. — Она бросила кафтан на ближайший стул и сердито взглянула на меня. — Я готова и жду, а ты все еще в галстуке.

— Сейчас догоню! — пообещал я, удивленный легкостью, с которой сумел отлепить язык от нёба.

Изумляясь своей скорости, я избавился от одежды, а тем временем мой прут стал необуздан и изготовился к будущей схватке. Я протянул руки и обнял ее.

Ко мне приникло мягкое и в то же время упругое тело, возбуждая еще больше, так что от яиц вверх поползла приятная тяжесть. Ее таз восхитительно прижался к моему, а груди вдавились в мою грудь. Мои руки скользнули к ягодицам Арлен и крепко захватили их, прижав еще крепче. Мой твердый кол, зажатый между ними, требовал облегчения. Я медленно опрокинул Арлен на кровать. Мы упали вместе, я сверху, и пришлось немного побарахтаться, чтобы вернуться в наши, так сказать, прежние позиции. Ее лицо стало мягче, но в затуманенных глазах мерцал волчий огонек. Когда моя рука поползла вниз и, захватив мое бушующее хозяйство, ввела его в сырую, губчатую путаницу между ног блондинки, она обхватила мой торс ногами. Ощутив вначале некоторое сопротивление, я толкнул сильнее — и вдруг оказался внутри. Ее ножны обхватили меня, гладкие и шелковистые. С тихим стоном Арлен выгнулась, принимая меня по самую рукоять. Наши тела двигались в унисон, ритм учащался, и наша страсть взлетела до невыносимых высот. Ее стоны отдавались в моих ушах. Арлен взяла мою руку и прижала ее к верхней части вагины так, что я ощущал, как вхожу и выхожу из нее. Извиваясь подо мной всем телом, она не отпускала ладонь, и подушечка моего пальца лежала прямо на клиторе.