БИФы
Шрифт:
И песня его все звонче, прекрасная песня, в которой земля так хороша, что невозможно от нее улететь, хочется вернуться на землю.
ЛЕГЕНДЫ СЕВЕРА
Иногда белые льдины, мерцающие в полярной ночи, заостряют свои вершины и начинают выть - тоскливо и безысходно, и тогда ночь цепенеет, и вжимаются в землю снега, и замирают ветры, чтоб не выдать себя движением или звуком. Воют белые льдины, белые тени полярных ночей, окоченевшие души ледовитого севера.
Белые льдины... Или белые волки?..
Они снимаются с насиженных мест и стаей бредут
Бредут по снегу белые льдины, временами заостряясь кверху и пронизывая безмолвие ночи тоской, - им, должно быть, холодно и неуютно на севере. Неужели и они способны чувствовать холод и неуют? Ведь на то они и льдины, чтоб рождаться и жить на севере, чтобы крепчать на морозе, когда крепчает мороз. И замирать, подняв кверху вершины, под оглушительный вой ветра, так, что невозможно понять, кто там воет, а кто замирает... На то они льдины... А может быть, все-таки волки?
Они похожи на легенды древних тысячелетий, на бродячие легенды, в которых давным-давно умерла жизнь... Может быть, они бродят в поисках утраченной жизни? Может быть, потому так свирепо отнимают ее у других?.. Как будто, отнимая жизнь у других, можно обрести собственную.
Белые льдины... Нет, все-таки белые волки...
Белые волки бродят по белому северу, и пронзают тоскливым воем полярную ночь, и затихают, один за другим уходя в легенды... Еще недавно их было много, а сейчас не встретишь ни одного. Еще недавно они отнимали жизнь у других, а сегодня у них отнимают жизнь... Как будто, отнимая чужую жизнь, можно что-то прибавить к собственной...
Белые волки уходят в легенду, в белую легенду полярных ночей. Так ушли в легенду туры, так уплыли в нее морские коровы, так улетели в нее странствующие голуби, которые последние шестьдесят лет странствуют только в легендах...
Легенды, тени прошлого, бродят по земле, пытаясь вернуть утраченную жизнь. Неужели настанет час, когда по земле будут бродить только легенды? Легенды о белых волках. О серых, красных и рыжих волках. О рыжих и черно-бурых лисицах. И о медведях бурых... Сколько будет бродить по земле легенд!
Тогда никто не поверит в белых волков. И, увидев белые тени, бредущие в полярной ночи, и услышав тоскливый вой в полярной ночи, их увидевший и услышавший скажет:
– Это льдины бродят на севере. Это льдины воют на севере. Потому что белые волки - это легенда. И белые медведи - это легенда. И белые чайки это легенда. Не легенда только белые льды...
1972
ПУТЬ НА СЕВЕР
Белый медведь шел на север...
Он шел на север так: несколько шагов на север, потом столько же шагов на юг и опять столько же шагов на север. Очень сложный, неровный путь...
В прежние времена он шел на север не так. Он шел прямо, никуда не сворачивая, потому что путь ему не преграждали железные прутья. А теперь, когда со всех сторон железные прутья, приходится все время сворачивать: несколько шагов на север, несколько шагов на юг... Приходится идти на
Сколько он помнит себя, он всегда шел на север, потому что такова была его цель, данная ему от рождения. А когда имеешь большую цель, тут уже ничто не может остановить, никакие железные прутья.
Со стороны может показаться, что ты топчешься на месте. Но так может показаться только тем, для кого безразлично, куда идти, кто ходит по земле без всякой цели. И они не поймут, что путь на юг может тоже вести на север, - если ты, конечно, стремишься на север... Путь на север - длинный путь, и он не помещается в тесной клетке. Его можно только смотать в клубок, чтобы потом разматывать, разматывать: север-юг, север-юг... до конца жизни разматывать: юг-север, юг-север...
Потому что когда имеешь такую дальнюю цель, к ней необходимо двигаться, постоянно двигаться, какие бы преграды ни встали у тебя на пути. Ведь истинное твое существо не здесь, а там, у этой цели, и, двигаясь к ней, ты движешься к себе и находишь себя - не такого, каким отправился в путь, а совсем другого и небывалого.
Север-юг, север-юг... Путь к себе - это очень далекий путь, и он не станет короче оттого, что его втиснули в клетку...
БЕСКРЫЛАЯ ГАГАРКА
Улетела Бескрылая Гагарка, улетела и не вернулась назад. Натянула черный фрак на белоснежную жилетку и улетела, улетела навсегда. Улетела Бескрылая Гагарка.
Здесь, на севере, она заменяла пингвина, потому что пингвины на севере не живут. Хотя здесь такие же льды и холода, как на юге, но пингвины здесь не живут. Здесь их заменяла Бескрылая Гагарка.
Это было давно, еще в прошлом столетии. Тогда видели люди последнюю Гагарку, а потом и она улетела. Улетела и не вернулась назад.
Говорят, ее убили охотники, как и всех других бескрылых гагарок. Но это неправда, этого не может быть: ведь она здесь, на севере, заменяла пингвина. Она ходила вперевалочку - в черном фраке и белой жилеточке, как настоящий представитель пингвина, полномочный представитель. За что же ее убивать? Разве можно убивать полномочного представителя?
Она жила в холодных, не пригодных для жизни местах, во всяком случае, мало пригодных. Даже пингвин предпочитал жить на юге, а на север послал ее. Среди холода, стужи и льдов она представляла здесь его интересы. Не свои, а его интересы. За что же было ее убивать?
Нет, конечно, это одни разговоры.
Просто она улетела, - может быть, даже на юг, чтобы посоветоваться с пингвином и возобновить свои полномочия. Может, когда охотники начали там стрелять, она улетела, чтобы вернуться в мирное время. А когда наступит мирное время, она вернется и будет по-прежнему ходить вперевалочку, представляя интересы пингвина...
Она прилетит, конечно же, она прилетит, пусть только наступит мирное время! А оно наступит. Сколько б ни стреляли охотники, как бы ни охотничали они на земле, мирное время наступит... И наступит оно тогда, когда прилетит назад Бескрылая Гагарка.