Биг-бит

Арабов Юрий

— Вы чего это? — растерялся от их вида Рич.

— А вы чего? — спросил Джон.

— Мы — ничего, — сказал ударник. — Стоим, никого не трогаем.

— Сочетание белого и черного обозначает полярность природных сил, объяснила тоненьким голоском Йоко. — Добра и зла, мужского и женского, — и по привычке приказала Ричарду: — Дыши!

— Не буду! — наотрез отказался ударник.

— Мы сильно влипли, — обратился к Джону пресс-секретарь. — Этот парень явился из России по нашему приглашению.

— Какому

приглашению? — не понял Джон.

— Год назад я посылал в Россию письмо от твоего имени…

— Я что, — поразился Леннон, — хотел эмигрировать?

Это первое, что пришло ему в голову.

— Ты хотел выпустить пластинку с русскими голосами! — напомнил ему Дерек Тэйлор.

Джон в смущении посмотрел на Йоко, ища у нее поддержки.

— Забудь! — посоветовала жена.

— Мака здесь? — спросил вдруг Джон тревожно.

— Мистер Маккартни сидит во дворе.

Джон покачал головой, осмотрел мальчишку с ног до головы, как будто что-то припоминая.

Не говоря ни слова, двинулся на улицу. Йоко повисла у него на руке, сдерживая его шаг и предостерегая от необдуманных действий.

На лужайке перед домом сидел мрачный Пол. Леннон отметил, что он напялил для съемки дешевый темно-серый костюм с расклешенными брюками, так оделся бы мелкий служащий из Сити, если бы хотел выглядеть богачом. Фотограф уже установил камеру и смотрел в нее, выбирая ракурс.

Джон бухнулся на землю рядом с Бугой и пробормотал:

— Тут такое дело… Гость из России. Мы его позвали на прослушивание год назад.

— Ты позвал, — заявил Буга, который помнил все.

Йоко тем временем села перед ними на землю, заслонив собою Пола.

— Снимай! — обратилась она к фотографу.

— Сейчас! Одну минутку! — замялся тот, понимая, что участие в съемке Йоко ранее не планировалось.

— Ну и что теперь делать? — спросил Джон у Пола, как мальчик, который набедокурил и теперь винился за все.

— Прослушивай, если тебе нужно.

— А ты?

Маккартни зло хмыкнул.

— Разве ты раньше спрашивал меня? Когда приглашал своего менеджера? Когда приводил в студию эту…? — он имел в виду Йоко, но не смог произнести ее имени.

— Он хочет меня, Джон! — сказала вдруг японка, оборачиваясь. — Я чувствую спиной его самость!

— Да пошли вы к чертовой бабушке! — неожиданно взревел Буга, вскакивая с газона. Чувствовалось, что за время сидения на траве он окончательно вскипел.

Но оборвал себя. К лужайке спешил Джордж Харрисон, пряча в карман джинсов ключи зажигания.

— Пробка, — пробормотал он, оправдываясь за опоздание.

— Крышка! — крикнул ему Маккартни.

И Рич меланхолически добавил:

— Затычка. Конец всему.

— Господа,

пожалуйста, сгруппируйтесь вокруг миссис Леннон, — закричал фотограф, подозревая, что все сейчас переругаются и исчезнут, как дым. — Мы ее вырежем при печати, — шепнул он Дереку.

Буга хотел что-то возразить, но, пересилив себя, плюхнулся на траву рядом с Джоном, который онемел от возмущения и никак пока не прокомментировал истерику своего бывшего партнера. Джордж и Ричард встали по бокам. Фотограф несколько раз щелкнул затвором камеры.

— Ну, я пошел, — сказал Пол, вставая. — Адье.

— Я еще хотел сфотографировать вас на фоне парадной двери! — взмолился фотограф.

— Это — дверь в преисподнюю! — и Мака твердым шагом направился к воротам, отделявшим парк от шоссе.

— Пусть идет, — пробормотал наконец Джон. — С таким подонком сидеть на одной земле нельзя!

— И дышать одним воздухом нельзя! — вставила Йоко.

— И носить штаны одного фасона нельзя, — добавил Джордж.

— Молчите, сволочи! — душевно сказал им Леннон.

— А играть в одной группе можно, — прошептал ударник.

— Господа! Но что делать с русским? — взмолился Дерек Тэйлор.

— Я пригласил его, мне и расхлебывать, — ответил Джон, демонстрируя неожиданную ответственность.

Поднялся с травы и направился к дому. Йоко тем временем стало дурно, она оперлась на руку пресс-агента и, побледнев, опустила голову вниз. Но для Дерека это было не в новость, он поднес к ее носу медицинскую склянку, Йоко вздрогнула и, кажется, пришла в себя.

Джон решительно ворвался в прихожую особняка и бросил ожидавшим его переводчику и гостю:

— Пошли за мной!

Они спустились в подвал, переоборудованный под студию звукозаписи. На полу стояли несколько гитар, прислоненных к усилителям, и в углу блестела медью ударная установка. Джон плюхнулся в кресло, пробормотал, закуривая:

— Давай!

Паренек закрутил головой, не понимая.

— Ты же на прослушивание приехал? Играй!

И Леннон сунул ему в руку акустическую гитару.

Гость не очень уверенно взгромоздил ее на грудь. Наконец, решившись, взял простейший минорный аккорд.

— Не настроена! — перевел клерк его слова.

— И не надо! — поделился Джон своим кредо.

— А у нас другие гитары, — пробормотал вдруг мальчик, поглаживая струны. — Завода имени Луначарского.

— Чего? — не понял Джон.

— Ленинградского совнархоза, — уточнил переводчик.

— Они лучше, что ли?

— Во всяком случае, не хуже, — патриотично заметил гость.

— Что ж, вы — коммунисты, и у вас все должно быть лучше, — согласился Леннон. — Мог бы привезти ее в подарок.