Билоны
Шрифт:
О предопределенности своего существования неожиданно задумался Грифон. Он почувствовал, в подступившей к нему чужой воле, прямую угрозу проникновения в его дьявольский разум неведомой ему доселе души. Зверь-птице сразу стало ясно, что она будет неотступно следовать за ним, пока не наделит, обретенный им от Дьявола разум, печальной судьбой, канувшего в бездну пространства-времени, рода Грифонов. Такая судьба ему была не нужна. Не для того в нем жил разум хозяина, чтобы антимир с презрением и брезгливостью смотрел, как он, увиваясь за добром, расстилает перед ним свое естество. Он обещал хозяину вернуться, сохранив в себе великую сущность разума, данного ему властителем антимира. Сущность, которая ни у кого в царстве истины зла не вызвала сомнений в его праве занять место «выбора всех».
Разум Фоша полностью парализовал стремление, толкающее его к движению курсом, который ему указывала, по-хозяйски властвующая в сфере СОБЫТИЯ,
Фош не отказался от направления броска к месту, которое ему указывала враждебная чужая сила. Там, в этом месте, были люди, одухотворенно обсуждающие появление на Земле Спасителя. Ни видом, ни речью они не походили на всех остальных, с опасливым интересом наблюдающих из своих убогих лачуг за проявлением чужестранцами самых возвышенных человеческих чувств. Измученные жаждой, голодом и, прожигающим их тело, жаром песка эти люди беспрепятственно вошли в запретную для истины зла сферу СОБЫТИЯ. Откуда и зачем они пришли на эту часть Земли, ставшую местом столкновения главных сил Вселенной, Грифон не задумывался. Его интересовал лишь один вопрос: «Почему они находятся там, куда затягивает его сила, которую он уже возненавидел?» Ответить на него он должен был сам. Своим молчанием Дьявол дал ему понять, что сильный разум не привлекает советчиков, когда становится «выбором всех». Ему положено самостоятельно искать и находить решения, устраивающие, в первую очередь, его самого, а значит, и всех. Кроме одного существа. Единственного. Стоящего в антимире над всеми и превращающего одного из всех в «выбор всех».
Фош топтался на месте, периодически цепляясь за камни когтями, похожими на искусно выкованные наконечники багров. Подавая мощь своего тела то вперед, то назад, он был сходен монотонному маятнику, в котором силы, придавшие ему и первоначальное движение вперед и возвратившие его в исходное положение, были абсолютно равны. Это означало, что он ищет ответ, выбирает лучший из его возможных вариантов, но не находит в себе решительности окончательно остановиться на одном из них.
Дьявол знал, что так долго продолжаться не может. Он был уверен, что сила сломит волю Грифона и потащит его за собой к месту, где ему откроется смысл СОБЫТИЯ. Для того и дана была зверю частица великого разума, чтобы сразу, не колеблясь, вцепиться в эту силу. Неся в себе энергию мести, безжалостно разящую добро, разум Фоша был обязан вынудить САМОГО открыть СЕБЯ в НЕЧТО СОБЫТИЯ. Открыть или, другими словами, явить БОГА людям и злу, вступив в конфликт с антимиром. Дьявол сделал все от него зависящее, чтобы это произошло до того, как на Земле начнет воплощаться, задуманное Создателем.
Однако разум Фоша проявил самостоятельность. Ничего необычного в этом проявлении не было. Свобода воли и независимость мышления относились к неотъемлемым элементам генетического кода разума, переданного Грифону от Дьявола. Они беспрерывно синтезировались в более сложную форму — самостоятельность выбора действий — и, поэтому занимали центральное место в сущности Дьявола, надежно подпирая собой его гордыню. Оказавшись воплощенными вне своего собственного «Я», одни из главных слагаемых генетики Дьявола не изменили своих проявлений в новом объекте разума. Лев-орел, очутившись на Земле в качестве «выбора всех» антимира, проявил ту гордыню самостоятельности, которая была свойственна только сущности хозяина. В нем взыграло ретивое. Его разум, как когда-то и великий разум Дьявола, не подчинился чужой воле. Он сам поставил перед собой вопрос и сам же должен был найти на него ответ, чтобы самостоятельно выбрать тот единственный путь к цели, который сохранит его честь и доверие хозяина. Так надо было сделать, чтобы остаться живым. Случилось то, о чем хозяин антимира не захотел подумать: сущность разума, безгранично владеющего абсолютной истиной, остается неизменной даже при ее частичной передаче любому из объектов Вселенной. Не важно какому — материальному или духовному. Важно то, что она остается самостоятельной и независимой. Ни при каких обстоятельствах она не подчиниться чужой воле.
Наверное, по этой причине Создатель никогда не наделял своим разумом кого-либо из ангелов. Творец ВСЕГО и ВСЯКОГО не нуждается в существовании СВОЕГО подобия, так как обладает безграничными возможностями без чьей-либо помощи решать любые проблемы, созданной ИМ Вселенной. Тем более проблемы тех ее разумных существ, судьбу которых ОН предопределил изначально. Обладая единоличной и вечной властью над состоянием материи в пространстве-времени, ОН оставил за собой, лишь ЕМУ принадлежащее право нераздельной ответственности за все, что создал ЕГО РАЗУМ. О времени и месте реализации этой ответственности ОН никогда
Фош нашел ответ на поставленный перед собой вопрос в тот момент, когда осознал, что, пришедшая к нему с разумом Дьявола самостоятельность, является единственным способом сохранения им своей жизни. Он понял, что логика его мыслей и действий должна идти вразрез с предначертаниями разума властителя антимира. Внутренний голос подсказывал ему, что, подбираясь к сердцу СОБЫТИЯ иноходью, он поставит в тупик не только хозяина, но и того, кто назывался Дьяволом — «САМ». Пример восстания великого гордеца против этого «САМОГО» говорил, воскресшему из небытия в плоти и разуме зверю, что путь иноходца к достижению цели является наиболее реальным вариантом ухода от, замаячившего перед ним, бредня смерти. «Нет никакого резона, — окончательно решил для себя Грифон, — вручать заботу о своей жизни ни тому, кто мне ее дал, ни тому, кто ее сохранил, если Я в состоянии самостоятельно распоряжаться ею по собственному усмотрению. Да, самостоятельно и по собственному усмотрению! Но только в пределах возможностей, обеспечивающих обожаемому хозяину желаемый им результат».
Ничто больше не сдерживало Фоша от совершения броска на сердце СОБЫТИЯ. Кроме одной детали. Оставалось совместить, найденный им ответ с выбранной им для себя непокорной решимостью иноходца идти к поставленной хозяином цели курсом, отличным от проложенного кем-то иным. Сделать это было необходимо, чтобы бесповоротно утвердиться в своей способности обойти, нависшие над ним две предопределенности исхода его жизни. Одну — заложенную Дьяволом и толкающую его под пресс воли чужой силы, а вторую — приготовленную незнакомым ему САМИМ, если он — посланец зла — подчинится давлению этой силы, примет от нее душу, превратившись в первого неофита Божьего дома.
Данный Фошем самому себе ответ на вопрос о людях в зоне СОБЫТИЯ, оказался столь же парадоксальным, сколь парадоксальным для разума Дьявола представилось решение зверь-птицы стать иноходцем. Этот ответ, нестандартностью приведшей к нему логики, взволновал даже ЕГО ВОЛЮ. Не потому, что был неординарным, а логика — до предела извращенной. Далеко не так. В ответе посланца антимира ЕГО ВОЛЯ почувствовал прямую угрозу жизни людей, первыми признавших в младенце, окаймленном нимбом божественности, истинного Спасителя человечества. Этим людям, получившим от Создателя судьбу волхвов-прорицателей, еще предстояло донести до человечества благую весть о рождении Царя мира. Их души впереди ожидало испытание трагедией правды, которую они донесут до, изуродовавшего свой разум пороком власти и избиением младенцев, тирана — Ирода. Правды, поставившей на грань смерти только что вдохнувшего воздух Земли Богочеловека. Правды, чья искренность отняла жизнь у тысяч невинных чад, появившихся вместе с ним на свет в землях Иудеи.
Так задумал историю рождения СВОЕГО СЫНА Создатель. ОН повелел, чтобы живое воплощение искупления человеческого греха существовало в окружении греха и, творимых им, трагедий человеческой души. Только в этом случае разуму людей может стать доступным понимание предназначения и необходимости, совершаемых Спасителем дел во имя торжества добра. Никому во Вселенной не дозволялось вмешиваться в ход, сформированной САМИМ истории рождения Спасителя. Никто и не взял бы на себя такой риск. Никто, кроме Грифона, выбравшего для себя путь иноходца. Это и насторожило ЕГО ВОЛЮ. А какое может быть другое чувство у первого ангела Создателя, если Грифон Дьявола объявил себе, что окружившие НЕЧТО СОБЫТИЯ люди являются «выбором всех» БОГА и, придавленного страхом перед ним, человечества?! Всевышний ни ангелам, ни людям, ни, тем более, созданным вывертами разума Дьявола существам антимира не давал права приписывать ЕМУ действия, не соответствующие ЕГО рациональности. Зачем САМОМУ кого-то из чего-то выбирать, если ИМ всему и всем во Вселенной заранее назначена своя предопределенность. Создатель выбирает только одно: место и момент в пространстве-времени, где происходят предопределенные ЕГО РАЗУМОМ СОБЫТИЯ.
Найденный зверь-птицей ответ, сгибающий разум САМОГО к уровню вестового Дьявола, означал, что Фош установил для себя людей, которых добро определило вестниками сущности, переламывающей историю человечества. Он не отнес их к лучшим из людей. Для него человечество не разделялось на категории «худшие» и «лучшие». В людях Грифон видел только алчную безликую массу подлого и ничтожного разума, представляющую для него объект мести. Неиссякаемой и безжалостной, окрашенной в цвет того самого кровавого рока, который растворил в вечности судьбу его рода. Но мести не огульной, бездумно давящей любое человеческое существо, оказавшееся на его пути, а утонченно-избирательной, способной разом отсечь людей от того, кто пришел освободить их от покорности истине зла.