Биос
Шрифт:
— Старик, — прошептала Зоя.
Тот, который любопытен.
Старик моргнул — серебристый проблеск на мерцающем чёрном фоне, — а затем отвернулся и побежал прочь.
13
В разговоре с Зоей Хайс умолчал о том, что большую часть дня ему пришлось возиться с разгерметизацией уплотнений. В такие моменты ему остро не хватало Мака Фейи, помощь которого сейчас пришлась бы как нельзя кстати: Мак был мастером по починке уплотнений. Вот только одно из них его в конечном счёте и погубило.
Ли, Шэрон и Кваме — инженеры более чем компетентные, но все
— Это не тот организм, на который мы смотрели шесть месяцев назад.
— Тот же геном, — откликнулся Хайс. — Значит, тот же организм.
— Тот же геном, но фенотип совершенно иной.
— Значит, это обусловлено средой.
— Как минимум! Но можно сказать и по-другому: он пытается вскрыть станцию и проникнуть внутрь.
Дитер был выходцем из клана Гамма-Стоун, он не стеснялся сильных выражений.
— Если они растут, так это потому что мы их кормим, — заметил Хайс.
— Они умирают так же быстро, как и растут.
Что верно, то верно. Хайс провёл достаточное количество часов в скафандре, отскребая плиты наружных частей станции от умерших бактерий. Бактерии-камикадзе?
— Дитер, я не думаю, что они буквально хотят нас извести.
— Эта исходное предположение может быть опасным.
Хайс был знаменит тем, как много работает. Говорили, что он вообще не спит.
В последнее время это стало слишком похоже на правду. Хайс лично отслеживал приличную часть продолжающейся экскурсии Зои, не говоря уже о координации работ по починке уплотнений и полной замене одного из крупных распределителей фильтров. В среднем ему удавалось поспать четыре-пять часов за ночь, а частенько он был рад и этому. Воздержание от сна сделало его раздражительным и сверхчувствительным. Впервые в жизни он начал завидовать сотрудникам-землянам, у которых были тимостаты. Ему же приходилось довольствоваться кофеин-содержащими напитками да силой воли, эквивалентом тимостата для простых смертных.
Лабораторию Дитера Франклина он покинул довольно поздно. Разошлись почти все, кроме ночной смены. После полуночи станция одновременно казалась и слишком просторной, и чересчур маленькой: эхо от шагов Тэма возвращалось к нему, словно преодолев огромное расстояние, но звук был плоским, глухим: пространство было замкнутым. Куда ни пойдёшь, упрёшься в тупик.
Казалось, Ямбуку никогда не была настолько хрупкой.
Исследовательские материалы Хайса одиноко лежали в личной ячейке. Его так и подмывало сейчас туда пойти, но у него оставалось ещё одно дело — то, которое он постоянно откладывал на потом. Этот начальник из УиП должен прибыть утром, и ему
Убраться там, подготовить его для Авриона Теофилуса — работа несложная. На Исис ни у кого не было ничего существенного. Ходила даже такая шутка: ты приходишь на Исис так же, как вообще на свет — нагим и испуганным. И покидаешь её точно так же.
Элам покинула Ямбуку несколько иначе, но всё равно ничего с собой не взяла. Тем не менее, простыни нужно постирать, а настенные экраны очистить от личных изображений.
Работа нетрудная, но удовольствия от неё никакого. И перепоручить её кому-то другому Хайс не мог. Когда погибает сотрудник, его ячейку всегда освобождает начальник станции. То же самое он сделал для Мака Фейи. Как сделал бы для любого другого сотрудника; это одна из немногих традиций, принятых в Проекте Исис.
Он воспользовался мастер-ключом, чтобы войти в её каюту.
Настольная лампа Элам зажглась, стоило ему шагнуть за порог. Сразу же включился и настенный экран — изображение Исис с орбиты, в реальном времени. Неужели Элам любила так себя представлять — над токсичным биосом, превыше всего? Или просто предпочитала видеть картину в целом, издалека?
Хайс выключил экран и сбросил личные настройки Элам. Затем собрал и свернул простыни, забрал комплекты одежды с полок: все до единого — ультралёгкие униформы цвета древесного угля, привезённые с Земли. Все вещи он вынес из каюты, чтобы их мог забрать робот-уборщик. Бельё будет циркулировать в хозяйстве Ямбуку; через день-два он и сам вполне может прикорнуть на одной из этих простыней.
И напоследок он воспользовался своим планшетом, чтобы открыть личное хранилище данных Элам в базе данных Ямбуку. Мак оставил после себя целую прорву разрозненных напоминалок самому себе, писем домой, неразборчивых записей. Элам была гораздо аккуратнее; вполне вероятно, что стереть придётся только различные списки, расписания да коды доступа.
Но когда Хайс нажал на кнопку «Удалить всё», один из документов высветился красным.
Это было сообщение, неотправленное. И оно было адресовано ему.
Тэм,
Сейчас я над океаном на пути к Фриману Ли. Только сейчас сообразила, что в последние дни нам не представилось случая поговорить. Сможем это устроить, когда я вернусь? Ну, а пока — парочка мыслей.
Уверена, ты не забыл, как я советовала тебе держаться подальше от Зои Фишер. Может, я и ошибалась. (Думаю, это лучше всего говорит о том, чего на деле стоят мои материнские советы.) Не буду спорить, в этой девчушке и впрямь есть нечто особенное… Но, Тэм, ты должен понять — её особость и делает её опасной. И, может быть, очень опасной.
Да, да, я знаю, она совершенно невинна в плане собственных личных схем. Настолько же очевидно и то, что она инструмент в большой игре «Устройств и Персонала». Видит бог, для неё в этом заключается скверная новость. Но, учитывая твой к ней интерес, в этом же может заключаться и скверная новость для тебя. Прошу тебя, не будь наивен! Трест использует людей вроде Зои Фишер так же, как мы с тобой — туалетную бумагу. Единственное, что нас защищает, так это расстояние — да скоро и его может не хватить. Исис — не республика, это собственность Треста. Никогда об этом не забывай.