Биотеррор
Шрифт:
— Вы с ума сошли? Не знаю, кто вам покровительствует, а меня отправят в крематорий только за то, что я слушаю такие разговоры!
Эльза подошла к письменному столу, за которым обычно работал профессор, и стала деловито вытаскивать из ящиков папки с результатами экспериментов. Она быстро проглядывала их и некоторые откладывала на стол, а остальные бросала на пол. В результате такой сортировки на столе вскоре осталось с дюжину папок, а на полу образовалась внушительная куча из рассыпавшихся документов.
— Вот как, — проворчал Эберхард. — Мы бежим?
— Это очевидно, не так ли? — хмыкнула женщина, подступаясь к шкафу со старыми документами. —
Эльза озвучила мысли самого профессора, но он почти не слушал ее. Все внимание Эберхарда было сосредоточено на папках, оставшихся на столе. Сначала он решил, что его помощница… хотя, какая, к чертям, помощница! Решил, что Эльза отбирает данные о наиболее удачных экспериментах. Такие иногда тоже случались.
По правде сказать, Эберхард давно уже перестал понимать суть того, чем занимается. Появившись впервые у него в лаборатории, помощники предъявили профессору культуру спор неизвестного науке растения. И отчеты о нескольких сериях экспериментов над людьми. Только над людьми — как выяснилось, на животных, даже на обезьян, споры не действовали никак. Люди же, будучи инфицированы этими спорами, заболевали и вскоре умирали. Но не все. Второй помощник — долговязый громила, совершенно не похожий на ученого — некогда заразился этими спорами и выжил. Профессор сам убедился, что Клаус обладает чудовищной силой и ловкостью. Их нельзя было списать только на его физические данные. К тому же, ткани «помощника» обладали повышенной способностью к регенерации. Порез сантиметровой глубины исчез на его предплечье уже к следующему утру. В общем, Клаус практически воплощал мечты Эберхарда о сверхлюдях. За исключением того, что был полным идиотом. Нет, он не пускал слюни, знал какой ботинок на какую ногу надеть и как пользоваться столовыми приборами. Но делал только то, что говорила ему Эльза. Не получив от нее указаний, Клаус мог часами сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой.
Идеальный солдат. То, что требовал от Эберхарда фюрер.
Проблема была в том, что Клаус пока оставался единственным выжившим носителем спор. Точнее, по словам Эльзы, был еще один — японский рыбак. Но он так и жил где-то у себя в Японии. Эльзе был не нужен неуязвимый раб, ей была нужна работающая методика. Она искала способ так подготовить человека, чтобы споры меняли организм безболезненно. Впрочем, она согласна была даже на то, что бы инфицированные люди болели — лишь бы выживали.
Над этой проблемой и работал Эберхард. Но не особо удачно. Подопытные не выживали — как бы их ни готовили, как бы старательно потом ни лечили. Эберхард изучил Клауса буквально до последней клеточки, пытаясь понять, чем он отличается от остальных. Но споры так основательно перестроили его организм, что уже было невозможно понять, что было врожденными особенностями парня, а что — результатом инфицирования.
Пока самыми большим своим успехом Эберхард считал несколько случаев, когда состояние подопытных удавалось ненадолго стабилизировать. Вот эти-то папки и должна была, по его мнению, отбирать Эльза. Но, присмотревшись, он понял: результаты этих экспериментов тоже оказались в общей куче на полу. А на столе… Эберхард выругался, сообразив, что за дела откладывает Эльза. Те, в которых были упоминания
— Вы бросаете все? — он посмотрел на женщину с удивлением. — Даже не попытаетесь продолжить эксперименты после войны? В конце концов, и американцам и русским тоже нужны такие солдаты! Это же не последняя война, люди всегда будут воевать! Мы могли бы предложить эти данные в обмен на амнистию.
— Отстаньте, профессор, — буркнула Эльза, продолжая копаться в шкафу. — Мне некогда объяснять. Да и смысла нет.
Эберхард почувствовал слабость в коленях. Он хотел убежать, но на лестнице раздались тяжелые мерные шаги, и в лабораторию вошел Клаус. Его костюм был слегка помят, слева над лацканом виднелась круглая дырка, вокруг которой расплылось пятно крови. Громилу это, похоже, не беспокоило.
Эльза отвлеклась от своего занятия, посмотрела на Клауса. Тот кивнул.
— Ваш приказ исполнен в точности.
— Ты всех нашел?
— Двадцать четыре солдата на стене, двадцать в комнатах отдыха, девятнадцать в госпитале. Шесть офицеров в своих комнатах. Один в комнате с радиостанцией плюс один радист. Два повара в кухне. Снайпер в башне замка. Осталось двое здесь.
— Вроде, все, — кивнула Эльза, возвращаясь к шкафу. — Заканчивай, Клаус.
Громила спокойно, словно портсигар, достал из внутреннего кармана пистолет и, повернувшись к растерявшимся охранникам, прострелил им головы. Эберхард отступил к стене и закрыл глаза. Но третьего выстрела не последовало. Он опасливо приоткрыл один глаз. Эльза сложила отобранные папки в одну стопку, связала их бечевкой и вручила Клаусу.
— Выберешься из замка через подземный ход. Через лес выйдешь к условной точке. Там тебя будет ждать Цзы Сим. Отдашь папки ему, и будешь выполнять все его приказы до тех пор, пока я не вернусь.
Клаус кивнул и молча ушел.
— Вы… Неужели вы решили меня пощадить?
Эльза посмотрела на профессора. Ему показалось, что на лице женщины мелькнуло что-то вроде жалости. Но это длилось всего мгновение.
— Нет, Эберхард. Это невозможно.
Она взяла со стола пистолет, оставленный Клаусом, вынула обойму и выщелкала остававшиеся патроны в карман. Передернула затвор, протерла пистолет рукавом и протянула профессору. Тот машинально взял оружие, покрутил в руках и поднял на женщину вопросительный взгляд.
— Вообще, это излишняя предосторожность, — ответила на его невысказанный вопрос Эльза. — Не думаю, что кто-то будет здесь заниматься дактилоскопией. Но если можно что-то предусмотреть — лучше это сделать. Даже маленькая трещинка может разрушить большое здание. По этой же причине я не могу оставить вас в живых. Есть вероятность, что вас все-таки схватят, и тогда вы расскажете обо мне.
— Я клянусь…
— Ну, не будьте таким наивным! — фыркнула Эльза и достала из кармана френча бумажный пакетик. Взяла с полки стакан, наполнила его водой, всыпала желтоватый порошок из пакетика. — Чего стоят в нашем мире клятвы?
Профессора начало подташнивать от страха. Он подумал — не броситься ли к мертвым охранникам и попытаться завладеть автоматом. Или хотя бы попытаться убежать. Но он знал, что Эльза легко догонит его. Да и не уверен был, что знает, как стрелять из автомата. И драться с Эльзой бесполезно — она молода и сильна, а он… Он только сейчас осознал, насколько стар. Жизнь как-то незаметно пролетела в погоне за мечтой о возрождении Нибелунгов. И стоит ли теперь терять лицо, неприлично суетиться ради нескольких лишних лет? Он положил пистолет на стол, протянул руку.