Бирон
Шрифт:
— Сегодня, — ответил тот.
— Матушки! Да неужели? Вот радость! — чисто по-русски, по-бабьи воскликнула герцогиня. — А может, не приедут?
— Будьте уверены, ваше высочество, приедут сегодня, и очень скоро.
По случаю праздника и прекрасной, мягкой погоды почти все жители Митавы находились на улицах и площадях. Часть достопочтенных горожан и горожанок разъезжала в собственных «выездах», другие прогуливались пешком.
И вдруг в разгар этого уличного движения появились две быстро мчащиеся повозки,
Митавцы рты разинули и стали гадать, что бы должно означать столь неожиданное появление русских «бояр», солдат — словом, этого диковинного поезда.
— В замок едут! К герцогине! — слышались возгласы в толпе. — С какими такими вестями?
А кортеж все ближе и ближе подъезжал к старому замку Кетлеров.
С сильно бьющимся сердцем, почти дрожа от волнения, стояла Анна Иоанновна у окна зала. Одета она была в парадное платье и в мантию, подбитую горностаем; на голове сверкала герцогская корона.
Бирон, в парадном мундире обер-камергера, стоял позади Анны Иоанновны. Его лицо подергивалось судорогами волнения и было бледно.
— Они уже въехали, Эрнст! Смотри, смотри! — волновалась герцогиня.
— Я вижу, ваше высочество… Вот первым вылезает из повозки князь Дмитрий Голицын, а вот и его брат… Господи Боже!.. И сам Алексей Долгорукий?! Когда же они спелись?..
— Их надо встретить, Эрнст?
— Разумеется. Я встречу их на первых ступенях лестницы. Не волнуйтесь, Анна, вы должны быть невозмутимо покойны и величественны.
Джиолотти, который находился тут же, подошел к Анне Иоанновне и, подав ей маленькую золотую рюмку, сказал:
— Вы очень взволнованны, ваше высочество. Выпейте это — и вы почувствуете себя великолепно.
Анна Иоанновна благодарно взглянула на него и выпила содержимое рюмки.
С низким придворным поклоном встретил «конюх» послов.
— Ее высочество, увидев приближение столь высоких и почетных гостей, поручила мне скорее встретить вас, ваши сиятельства, — вкрадчиво произнес Бирон.
— А-а, господин обер-камергер Бирон! — громко произнес Дмитрий Голицын. — Весьма рады видеть вас, а ее высочество благодарим за почетный прием.
Все трое обменялись с тайным другом герцогини рукопожатиями.
— В добром ли здравии изволит пребывать ее высочество? — осведомился князь Алексей Долгорукий.
— По милости всемогущего Бога ее высочество вполне здорова, — ответил Бирон.
— Прежде чем нам предстать перед ее высочеством, любезный господин Бирон, нам оправиться бы надо, — произнесли князья Голицыны.
— Прошу вас, ваши сиятельства, следовать за мной! — вновь низко поклонился Бирон.
Он великолепно играл роль робкого, покорливого
Это, по-видимому, произвело отличное впечатление на спесивых вельмож-верховников, которые в эти смутные дни являлись фактическими хозяевами — правителями России.
«Послам» было отведено помещение старого курляндского герцога, и здесь они могли оправиться после дороги, облачиться в парадные туалеты. Заботливость и предупредительность Бирона простерлись до того, что в охотничьем кабинете был заранее приготовлен стол, уставленный лучшими винами и прихотливыми яствами.
— Не угодно ли, ваши сиятельства, подкрепиться после длинной, утомительной дороги? — предложил Бирон.
Он знал слабость младшего Голицына и Алексея Долгорукого к вину.
— Что ж, можно, — ответили они. — Вы очень обязательный человек, господин Бирон. Мы постараемся отплатить вам за ваше митавское гостеприимство. Ах, если бы вы только знали, с каким делом пожаловали мы сюда!
«О, ослы, ослы! Вы мне отплатите! Нет, вы вот поглядите, как я вам отплачу!» — пронеслась в голове Бирона злобно-торжествующая мысль.
Прошло несколько времени.
— Ваше высочество и ваша светлость! — звучно произнес Бирон, распахивая дверь в тронный кетлеровский зал. — Имею высокое счастье оповестить вас о прибытии высоких и славных членов Верховного тайного совета: князя Долгорукого и князей Голицыных.
Первым за Бироном стоял Алексей Долгорукий, чуть-чуть позади — оба брата Голицыны. Анна Иоанновна сидела на своем скромном герцогском троне.
— Я более чем рада видеть вас, господа князья!.. — важно произнесла она.
Все трое подошли к «захудалому» трону и, приветствуя герцогиню, поцеловали ее пухлую руку.
— Находитесь ли вы, ваше высочество, в добром здравии? — произнес Дмитрий Голицын. Едучи сюда, мы все время молили Господа Бога об этом.
— Спасибо, князь Дмитрий, я здорова. А ежели бы и была больна, какая кому от того печаль могла приключиться?
— Упаси Боже! Ваша жизнь, ваше высочество, драгоценна для России!.. — торжественно сказал Долгорукий.
— Моя жизнь драгоценна для России? — усмехнулась Анна Иоанновна. — Это давно ли? С каких пор? И что такое я, забытая племянница великого государя, сосланная сюда, в чухонскую Митаву?
— Ваше высочество! — выступил князь Дмитрий Голицын. — То, что вы изволили произнести, есть сущая правда. Негоже было так бессердечно поступать с племянницей великого императора. Ведомо нам все, что претерпели вы в эти семнадцать лет заточения в Митаве. Но наша ль в том вина? Разве мы являлись распорядителями судеб империи? Что мы могли поделать, когда и видели неправду? Не корите же нас за это, ваше высочество!
— Справедливо сказал брат, — промолвил другой Голицын.