Бисер
Шрифт:
Повернув ко мне голову, он смотрит на меня влажными глазами цвета чая, затем, не сказав ни слова, подходит и крепко прижимается к моей грудной клетке всем туловищем, как обычно делают маленькие дети на днях рождения своих мам.
Да уж, многие освежили свои души на этом плече. Что у нас на этот раз?
Я: Крис, на тебе лица нет. Посмотри на себя. На голове шухер, как у Людвига вана.
К: Всё ужасно. Я получил анализы.
Я: Ты сдавал анализы? Зачем?
К: Проверялся.
Я:
К: Хуже. Гепатит С.
Я: Почему хуже?
К: Потому что теперь мне придется наблюдать за тем, как гниет моя печень.
Я: Пустяки. Считай, что это последствия насморка.
К: Пообещай, что не оставишь моего Тома, когда меня не станет.
Я: Брось! Все будет музыкально.
К: Скажи, почему именно я? Знаю, я не предохранялся.
Я: Этот вирус слабоустойчив. Ты делал очищение крови?
К: Нет.
Я: Использованные шприцы?
К: Шутишь?
Я: Зубы?
К: Дантист?
Я: Хирургические инструменты.
К: Что теперь делать?
Я: Подать на клинику в суд.
К: Я не буду этим заниматься.
Я: Тогда забудь об этом.
К: Как мне теперь жить?
Я: Сделай глубокий вдох и успокойся. Больше ни слова!
Крис зажмуривает глаза, закрывает лицо руками и начинает выдавливать давно не вылезавшие наружу слезы. Интересно, когда его глаза опухнут, он, наконец, станет страшненьким?
Предвижу интересную насыщенную жизнь, наполненную ежедневными поездками в госпиталь, где Крис на глазах врачей будет художественно уходить из жизни. Теперь его регулярно будут одолевать видения с капюшоном и косой, которыми он начнет запугивать несчастных домработниц, сотворяя из своей болезни уникальный мемориал, доступный всем желающим пособолезновать ему…
У Криса дома
Переступив порог его обители, мы тихо пробираемся на кухню — единственное чистое место в доме.
Обнаружив на столе чашку с останками имбирного чая, Крис немедленно вливает их в себя.
Зарывшись в мои волосы, словно это его любимая подушка для слез, он еще раз высмаркивает в них остатки соплей и вновь начинает вытирать ладонями скатывающиеся по красному носу соленые слезы.
К: Куда деть все эти сопли? Салфетки закончились…
Я: Ничего. Мы их засушим.
Я: Крис! А почему у тебя на кухне валяются фотографии Гельда?
К: Гельд? Мы познакомились на вечеринке, помнишь? Я сразу ему понравился, хотя он меня совсем не знает.
Я: Поэтому ты ему и понравился.
К: Мы с ним очень продуктивно провели время.
Я: И что вы делали вместе? Читали Карамзина?
К: Это допрос?
Я: Ты качественно принял его в свои объятия? Отвечай!
К: А лампой в лицо светить будут?
Я: Нет. Сегодня в наличии только электрический стул.
К: Секса с конями не было, расслабься.
Я: Ну всё. Я спокойна.
К: Гельд —
Я: Секс по-товарищески?
К: О чем ты?
Я: Гельд — гомосексуалист?
К: Что за дурацкие определения: гомо, гетеро… Он — человек!
Я: Далекий от психологической нормы…
К: Похоже, ты не совсем понимаешь, что есть секс.
Я: Зато ты очень сведущ.
К: Ты в курсе, что мы с тобой сейчас тоже занимаемся сексом? Закрой глаза. Дай руку. Чувствуешь? Это секс. Я целую тебя. Это секс. Глажу твои волосы. Это секс. Секс — это когда атомы и молекулы соединяются…
Я: Ты действительно такой ненормальный или просто прикидываешься?
К: Я действительно ненормальный. Просто прикидываюсь.
Я: У тебя не мозги, а лабиринт!
К: Не волнуйся. Я покажу тебе дорогу.
Я: Чепуха! Ты заблуждаешься в своих же заблуждениях!
К: Ты загоняешь себя в рамки, лимиты. Но они условны. Их нужно уметь преодолевать.
Я: Ты крейзи!
К: Купи мозги!
Я: Безлимитные?
К: Пораскинь умом: есть ли отличие, когда перец залезает в твой рот языком, или когда он втыкает в тебя своей шишкой через другой люк?
Я: Ты перенюхал годовой запас порошка?
К: Ты уходишь от темы.
Я: У нас не было никакой темы.
К: У нас всегда только одна тема.
Я: ОК, а что тогда означает фраза «заниматься любовью»?
К: Ее часто употребляют не по назначению. Самая чистая любовь — платоническая. Я, например, тебя люблю. Платонически.
Я: Это как? «Люблю», но «не хочу» и «не трахаю»?
К: Это в теории. А на практике: «люблю», «хочу», но «пока не трахаю».
Я: Как остроумно, сейчас рухну от перегрева.
К: Мне тоже жарко, особенно когда тебе приходится все разжевывать до пюре.
Я: Обожаю тебя. Ты — «Оскар».
К: Можно я тебя поцелую? Или для этого тоже нужна виза?
Я: А какой пастой ты сегодня чистил зубы?
К: Не переживай, не томатной.
Я: На тебя кирпичи сегодня не падали?
К: Почему спрашиваешь?
Я: Кирпичи жалко.
К: Обожаю твой безосновательный оптимизм.
Я: Наслаждайся.
К: Даже не знаю, как тебя благодарить…
Я: Не беспокойся, я альтруист.
Размышления
В древние времена бисексуальность считалась естественной. Половая принадлежность не играла большой роли, люди раскрывались в своих эмоциональных штормах, осуществляя животные соития с теми, с кем им хотелось. Такое первобытное поведение считалось нормальным, оно не было отягощено религией и догмой.
Помнится, даже всеми любимый полководец из школьных учебников славился храбрыми поступками не только на опасных сражениях. Пока жены отважных бойцов благоустраивали свою личную жизнь в гаремах, их мужья по очереди спускали штаны перед своим бесстрашным предводителем, чей инструмент работал не хуже автомата Калашникова.