Битва аферистов
Шрифт:
Василий Петрович выпятил грудь. Даже сидя на толчке, он в этот момент выглядел так представительно, что Ойхо сразу успокоился. Он еще не знал, чем сможет помочь ему этот лупоглазый старичок, но почему-то был уверен, что поможет обязательно. Не подведет.
4
Петрович не подвел. Когда он грохнулся в кресло для почетных гостей, стоящее посредине тронного зала Черномора, с кипой бумаг в руках, хозяин замка не размазал его по стенке лишь потому, что кресло под нежданным гостем треснуло, и последний с пола выдал обороты речи такой изумительной красоты, что
– Ты, собственно, кто? – спросил Черномор пыхтящего на полу старика.
– Из фанеры вы их, что ли, делаете? – сердито ответил вопросом на вопрос пришелец.
– Да вроде карельская береза,– Черномор почесал в затылке,– только она не знала, что ее вот так вот, с размаху…
– Кто не знала?
– Береза.
– А-а-а…– сообразил странный посетитель и начал озираться, явно прикидывая, куда бы пристроить свое седалище.
В присутствии царя такое себе могли позволить лишь лица очень и очень высокого ранга, не уступающие ему по должности и званию. Черномор присмотрелся внимательнее и начал трясти головой. Платье пришельца могло поставить в тупик кого угодно. Точнее, не само платье, представлявшее собой самую обычную тройку: фрак, жилет, лакированные туфли – типичный английский джентльмен с рязанским прононсом. Но вот расшита эта тройка была так и обвешана такими знаками отличия, что могла поставить в тупик любого специалиста по геральдике. И мальтийский крест, и регалии ордена тамплиеров… а гербы, расшитые золотом и серебром, говорили о том, что пришелец то ли наследник, то ли родоначальник всех королевских домов, которые Черномор знал, плюс еще нечто… и над всеми довлел символ таинственного ордена дракона, слухи о котором доносились из района Трансильвании. Черномор торопливо щелкнул пальцами, и обломки кресла слились воедино.
Петрович потыкал пальцем в сиденье. Вроде держит. Хмыкнул, осторожно сел.
– Благодарствую. Ну-с, будем знакомиться?
– Царь,– представился Черномор.
– Очень приятно. Петрович.
– Как?
– Вроде и не старый еще, а со слухом проблемы,– удивился старичок.– Петровичем меня зовут! – крикнул он громче.
Черномор хлопал глазами и ничего не понимал. С таким титулом ему сталкиваться еще не приходилось.
– Петрович. Кликуха у меня такая, в смысле псевдоним, я ить, понимаешь, к тебе не просто так, а по поручению.
– Чьему?
– О… О… О…
– Не понял…
– Да погодь ты, не сбивай! – рассердился Петрович.– Ща я лучше по бумажке.
Старик нацепил на нос очки, извлек из бокового кармана шпаргалку, заботливо заготовленную для него Ойхо, и начал шпарить по ней, в буквальном смысле слова, как по писаному.
– Я есть представитель Генеральной Ассамблеи ООНу специальный агент Интерпола Джемс Бонд, аккредитованный при той же ООНу, возглавляемой Отто Юлиевичем Шмидтом… От завернул, зараза! – захихикал Петрович.– Даже я ни хрена не понял.
– Я тоже,– намекнул Черномор, потихоньку начиная закипать.
– Не спеши поперек батьки в пекло,–
– Нет,– прошипел Черномор.
– А еще царь называется,– укорил главу Незалежной Украины Петрович.– Ладно, поехали дальше. Особо опасного преступника, проходящего по нашим сводкам под погонялом Соловей-разбойник. Ранее тусовался в Муромских лесах, пока его не переманил к себе глава «Аль-Каиды» некто Задохлик Невмеручий, он же Кощей, он же Кощей Бессмертный. В последнее время специализируется на похищении девиц царских кровей – то ли для пополнения гарема своего хозяина, то ли для психологической обработки с целью превращения их в смертниц-камикадзе.
– Это как? – Черномор теперь был весь внимание. Имена Соловья-разбойника и Задохлика Невмеручего говорили ему о многом.
– Это просто. Обвешают такую девицу тротилом или гранатами… ну по-вашему, разрыв-травой, подойдет она к тебе, ручки раскинет, папочка, скажет, обними, а сама за чеку – раз!
– И?
– Что – и? Ни от дочки, ни от замка твово, ни от тебя ничего не останется. Понял?
– Кошмар!!! – До Черномора дошло.– Да я его, гниду… Принцесс красть!!!
Это был тот самый момент, которого Ойхо с Петровичем и ждали.
– Не только принцесс. Он еще и царевен ворует. Вот, кстати, последняя жертва.
Василий Петрович вытащил из бокового кармана свернутую вдвое бумажку, не разворачивая протянул Черномору и деликатно отвел глаза. Черномор развернул и взвыл так, что задрожали стены. Цветной принтер у Ойхо был очень качественный, высшего класса. Он отразил все умопомрачительные подробности прелестного тела Роксаны, несшейся к шалашу в пикантном наряде из собственной кожи. Вид мчащегося на нее с видом загонщика Соловья, тоже абсолютно голого, с пыльным мешком в руках, довершал картину. Ойхо благоразумно выбрал снимок, на который не попал еще один нудист, только начинавший в тот момент делать спринтерский забег от озера.
– Так вот, за поимку особо опасного преступника глава нашей миссии предлагает сто мешков золота…
– Убью…– На Черномора было страшно смотреть.
– А вот это делать не рекомендуется, так как все похищенные царевны и принцессы находятся у его хозяина, а где этот хозяин схоронился – знает только этот гад, Соловей-разбойник. Я только что от Еремея,– доверительно добавил Петрович,– так вот, у него сын пропал. Есть подозрение, что Кощея гасить пошел и не вернулся. Так Еремей двести мешков за Соловья обещался нам выплатить.
– Да я триста дам!
– Сто, плюс двести, плюс триста,– зашевелил губами Петрович,– значится, шестьсот мешков. Так и запишем… Слышь, Ойхо! Правь на шестьсот!
– Уже правлю,– раздался в воздухе голос дракона.
– Во,– Петрович протянул Черномору кипу бумаг,– распорядись, чтоб на всех столбах развесили, а как поймаете, волоките этого террориста в нашу миссию ООНу которая временно располагается в замке Ойхо. Да, и триста мешков с собой захватить не забудьте.
Черномор кивнул.