Битва Деревьев
Шрифт:
Нити паутины судьбы вели его: на ладони, до половины утопленная в металл, лежала посверкивающая серебром жемчужина.
Ухватившись за ограждение отведенными назад руками, Эльхант замер на согнутых ногах, упираясь каблуками, так что носки висели над залом. Взгляд скользил по статуе. Можно спуститься вдоль бока, по чуть отставленной ноге, упереться в голову гнома, стоящего возле великана, а дальше уже просто спрыгнуть на постамент… Шум снаружи стал тише — возможно, гномы побеждали, и сражение откатывалось от башни. Эльхант качнулся назад, прижавшись спиной к ограждению, и прыгнул.
Он
Камень — не слишком большой, размером с орех, — горел серебром. Внутри его что-то двигалось, клубились тени. Эльхант сел на ладони статуи, расставив согнутые в коленях ноги, достал меч и вдавил конец клинка туда, где Слеза Мира соприкасалась с металлом. Привстав, уперся в рукоять локтем, нажал, потом дернул, выворачивая меч на себя. Раздалось поскрипывание, затем скрежет. Агач навалился на меч всем своим весом. С мучительным скрипом, от которого у него заломило зубы, меч вошел глубже и сдвинулся. Обдав Эльханта железными крошками, Слеза Мира с хлопком вылетела из гнезда. Септанта выбросил руку, поймал ее, сжал в кулаке… и замер, когда внизу стукнула дверь. Тут же что-то пронзило его кисть, руку, потом плечо…
— Лодки отступают, мудрый мастер, — произнес взволнованный голос. — Шамба'Лы нет над островом, но…
От жемчужины по телу Септанты шли волны острой боли. Содрогаясь и скрипя зубами, он выглянул из-за края ладони. Только сейчас он заметил, что у статуи гнома нет левой руки — и она не отломана, железный рукав будто зашит.
Длиннобородый карлик в богатых одеждах приближался к постаменту, сопровождаемый дюжиной охранников с небольшими огнестрелами, копьями и щитами. Еще один, одетый не так богато, но тоже без оружия, бежал рядом, взволнованно говоря:
— Вам необходимо перебраться на южный остров, мудрый мастер Истлан, ведь…
— А Громобой? — перебил длиннобородый.
Эльхант замер на краю ладони, одной рукой сжимая меч, второй — Слезу Мира. Боль исчезла, теперь по запястью шло мягкое тепло, и словно дюжины тончайших иголочек покалывали кожу.
— Еще не готов, мудрый мастер. Одна ночь, нам необходима хотя бы одна…
Идущий впереди охранник присел и сразу выпрямился. С тихим скрипом усеченный конус, на котором высились статуи, разделился на две половины. Они разъехались в стороны, хотя ни великан, ни гном не шелохнулись. Теперь стало видно, что статуи расположены на широком железном цилиндре, уходящем в глубину под башней. Вокруг него тянулась винтовая лестница.
Уже собираясь шагнуть на верхнюю ступень, длиннобородый внезапно остановился, и тут же охранники забряцали оружием. Гном поднял руку, провел по темным, с нитями седины, волосам. На него, кружась, медленно опускалась стайка мельчайших железных крошек, разлетевшихся, когда Септанта мечом выломал жемчужину.
Глава 7
— Мир… —
— Аркмастер? — повторил Эльхант.
Гном показал на статую.
Агач стоял в круге нацеленных на него стволов, с мечом в одной руке и серебристым камнем в другой. Неожиданно для Септанты, когда он спустился по статуе, длиннобородый не приказал убить вора — охрана лишь обступила его. Мастер спросил: «Кто ты?» — и удивился, услышав слово «агач», а после «эльф». Затем он спросил: «Откуда ты?» — и стало ясно, что слова «Атланс» гном никогда в жизни не слышал. Наконец он спросил: «Для чего тебе жемчужина?» — и когда Септанта ответил, что она нужна для борьбы против Повелителя Праха, поднявшегося вместе со своим войском из земных глубин, гном насупился, помрачнел и кивнул.
— Все связано, добрый Алоник, — почти торжественно обратился он к помощнику. — События сплетены паутиной, незримой для наших глаз и неподвластной нашим умам. Маги солов ощутили нечто… и пришли за жемчужиной тогда же, когда за ней пришел и этот человек… или, как он назвал себя, — эльф, сын дерева.
— Избавиться от нее! — с уверенностью воскликнул добрый Алоник, будто продолжая давно начатый спор. — Отплыть подальше и бросить в океан, и пусть рыжеволосые выуживают ее со дна!
Мудрый мастер лишь покачал головой и обратился к Эльханту:
— Что ж, человек-дерево со странным именем и еще более странными ушами, я вижу, ты сжимаешь жемчужину так крепко, что, полагаю, отобрать ее можно только лишь вместе с твоей рукой?
Септанта не стал вдумываться в хитросплетения слов гнома и ответил:
— Я вам не враг. В подземельях Атланса я помог вашим соплеменникам. Мне лишь нужен этот камень.
— Соплеменникам… Ну конечно, потомки экспедиции! Эй, не трогайте его. А ты — убери меч. Нам надо поговорить и разобраться во всем. Спустимся.
Мудрый мастер Истлан быстро шел первым, Алоник, подобрав полы длинного кафтана, несся рядом, затем — троица охранников, потом Эльхант, за ним — остальные гномы. Винтовая лестница оказалась не слишком длинной, но спускались долго, главным образом потому, что трое охранников пятились, неловко шагая по ступеням спиной вперед, не прекращая целиться в агача из самострелов.
Лестница закончилась в помещении, где Эльханту пришлось нагнуть голову, чтобы не упереться в потолок. Не спуская глаз с вооруженных гномов, агач боком отступил к стене — стволы повернулись за ним, — и сел на корточки в углу. Положил меч перед собой, свесил кисти между коленей. В одной руке была жемчужина, пальцы другой почти касались рукояти кэлгора.
Охранники выстроились в ряд, направив оружие на Септанту. Мудрый мастер встал напротив, сложил руки на груди. Помощник с тревожным видом ходил вокруг. Теперь агач разглядел, что добрый Алоник куда старше Истлана: обрюзгший, с морщинистым лицом и седыми волосами. Ну а мастер отличался худобой, движения его были резкими, уверенными. Над темной клиновидной бородой выступал нос — будто орлиный клюв. Узкие глаза в упор глядели на Эльханта. Хотя голос Истлана не соответствовал внешности, был мягок и рассудителен.