Битва королев

Холт Виктория

– Да… к человеку, который должен был стать моим мужем. Я очень боялась его, но потом научилась не бояться. Я узнала, что он за человек. Он был такой добрый, такой светлый…

– И ты полюбила его? – воскликнула Элеонор. – Но ведь он женился на нашей матери!

– А ты помнишь нашу мать, Элеонор?

– Очень смутно.

– Она обладает способностью завлекать мужчин. Я не могу объяснить, в чем заключаются ее чары, но я не встречала женщины, подобной ей… Это какое-то колдовство, недобрая, темная сила… И она пользуется этой силой,

чтобы привязывать к себе людей. И Хьюго Лузиньяна она связала по рукам и ногам. А мне пришлось удалиться и… выйти замуж за Александра.

– Как ты несчастна, Джоанна!

– Это было так давно, что сейчас и говорить об этом не стоит. Зато теперь я королева Шотландии.

– Жалкое вознаграждение за потерянную любовь!

Джоанна опустила на головку сестры свою исхудавшую руку, на которой ясно выступали голубые вены. Этим жестом она как бы благословляла Элеонор.

– Не упускай возможности обрести счастье, а то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Элеонор в ответ расцеловала сестру и ощутила соленый вкус слез, текущих из глаз Джоанны.

– Попробуй уговорить брата, – напутствовала ее Джоанна. – Может, в такое время, как сейчас, он проявит сочувствие к любящим сердцам, но будь очень осторожна.

Генрих принял сестру с показным радушием. Однако все мысли его были заняты предстоящей свадьбой и тем, как получше угодить своей невесте. Будущая королева была молода, но очень горда и заносчива. Вторая дочь графа Прованского, она рано созрела под южным солнцем. Ее старшая сестра уже была замужем за французским королем Людовиком.

Девица, доставшаяся Генриху, была не только красива, но и образованна. Стихи, сочиняемые ею, пользовались большим успехом. Она прекрасно танцевала, а исполнение ею романсов было безукоризненно и соответствовало вкусам того времени.

Генрих был особенно доволен будущим браком по той причине, что братец его Ричард ранее уже познакомился с принцессой Прованской и восхвалял ее внешность и таланты.

Генрих знал, что Ричард был сам готов жениться на ней, но по собственной глупости лишил себя этих надежд, так как вновь прилепился к своей Изабелле. Генрих злорадно потер руки. Братец сам себе натянул нос, женившись на стареющей Изабелле и не добившись от Папы разрешения на развод. Это был тот самый редкий случай, когда Генрих одержал верх над младшим братом и теперь мог вволю посмеиваться над ним.

Он пребывал в состоянии некоторой эйфории – улыбался каким-то своим мыслям и витал в облаках. Элеонор тотчас уловила его настроение, ибо сложное положение, в которое она попала, обострило ее разум и чутье.

Начала она с излияний по поводу того, как радуется счастью своего брата-короля, как очаровательна его будущая королева. И как удачно складывается, что ему не придется долго ждать дня свадьбы.

В ответ Генрих стал многословно распространяться о совершенствах своей невесты и восхвалять прелести семейной жизни, что облегчало задачу

Элеонор…

– Если бы и на мою долю выпало подобное счастье!.. – вздохнула она.

– Бедненькая моя сестрица! Ты была замужем за Уильямом Маршалом, а это, конечно, совсем не то, что я, например, переживаю сейчас.

– О мой удачливый брат! Никто так не радуется вашему счастью, как я. И я знаю, что вы охотно, будь это в вашей власти, помогли бы мне испытать хоть малую толику блаженства, какое досталось вам.

Генрих широко улыбнулся и раскинул руки, как бы обнимая всех и все вокруг.

– Дорогая Элеонор, я бы желал, чтобы весь мир был так же счастлив, как я!

– Я могла бы испытать почти схожие чувства… если б это стало возможным.

Генрих вопросительно уставился на нее, и тогда она, набравшись мужества, продолжила:

– Я влюблена. Я хочу выйти замуж и молю вас помочь мне… Я уповаю на ваше понимание и отзывчивость.

– Сестра, ты меня озадачила. Кто этот человек?

– Симон де Монфор.

С полминуты Генрих хранил молчание. Элеонор пребывала в полном замешательстве. В ее голове закрутился вихрь самых ужасных предположений, возникла безумная идея сейчас же бежать из королевских покоев, а затем из Англии.

Губы Генриха медленно растянулись в улыбке.

– Он отважный малый… Я об этом догадывался, но не думал, что прав до такой степени.

Элеонор кинулась к нему, схватила его за руку, воскликнула:

– Генрих! Вы после долгих ожиданий достигли высот блаженства… Не закрывайте мне дорогу в тот же рай… мне, сестре вашей, которая уже достаточно настрадалась в браке с нежеланным супругом и годами была отрезана от вашего двора.

Генрих высвободил руку и мягко возложил ладонь ей на голову.

– Я помогу тебе, но… втайне. Никто не должен об этом знать.

– О, мой любимый, мой драгоценный брат! Я ничего больше не прошу у вас.

Генрих, продолжая милостиво улыбаться, еще раз напомнил ей, что она должна держать рот на замке и только при этом условии он сделает так, что ее желание исполнится.

Элеонор торопилась увидеться с Симоном, но такая возможность представилась, только когда она в кавалькаде придворных кавалеров и дам отправилась на прогулку в окрестные леса. До этого она страшилась даже приблизиться к Симону, чтобы не нарушить данное королю обещание сохранять полную секретность.

Генрих вполне мог передумать, если бы узнал, что их дерзкий план раскрыт. Многие бароны завидовали Симону де Монфору, а то, что он вознамерился жениться на сестре короля, непременно подлило бы масла в огонь. Амбиции молодого рыцаря уже были им поперек горла. Они готовы были пойти на любое злодейство, лишь бы прервать его упорное восхождение наверх.

Влюбленная парочка удалилась в чащу, и, когда листва скрыла их от посторонних глаз, Элеонор сказала:

– Я говорила с Генрихом, он нам поможет.