Битва королев
Шрифт:
Они опустились на колени перед молодым королем – Хьюго Лузиньян, Изабелла и все члены их семьи. Они утирали слезы и притворно и многословно оправдывались, ссылаясь на то, что послушались дурных советов.
Если Изабеллу и мучила совесть, то она это никак не выказывала. Никаких иных чувств она не испытывала при этом жалком спектакле, кроме всепоглощающей ненависти к внезапно возникшей перед ее взором и занявшей место возле короля женщине с бесцветными, поредевшими с годами волосами и самодовольной миной на лице.
Кроме седины и намечавшейся
«Она совсем другая, чем я, – подумала Изабелла. – Одно только нас объединяет – ненависть». Король сыграл роль милосердного, справедливого властителя и актерствовал превосходно. Изабелла отдала ему должное за фиглярство. Ему, мол, горько видеть столь доблестного воина униженным, он просит его встать с колен. Он не держит зла на Хьюго, заявил король, он его прощает. Если тот вернется обратно к себе в Лузиньян и останется преданным короне вассалом, злосчастный мятеж не будет поставлен ему в вину. Король лишь попросит отдать ему три укрепленных замка в залог его верности, где разместятся королевские гарнизоны, а Хьюго возьмет на себя расходы по их содержанию. Позже условия перемирия могут быть пересмотрены и, если король сочтет нужным, будут смягчены.
Хьюго поцеловал руку Людовика и с непритворными слезами на глазах поблагодарил его за доброту и великодушие.
Две женщины не отрывали глаз друг от друга. Бланш, как могла, скрывала свое торжество, но это ей плохо удавалось. Сердце ее учащенно билось от радости, а у разгневанной Изабеллы – от жажды мщения.
В гнетущем молчании супружеская пара подъезжала к Лузиньяну.
Вот уже стали видны замок и его башни, едва не упирающиеся в небо, и серые мощные стены, которые не могло сокрушить никакое время.
– Все это у нас запросто могли отобрать! – воскликнул Хьюго. – Как великодушен король!
– Они все знали! – вскипела в ответ Изабелла. – Кто-то известил их о наших планах.
– У них везде шпионы…
– Шпионы везде! – как эхо отозвалась Изабелла.
Все ее надежды пошли прахом, и все же она не собиралась сдаваться. Ей было не до Людовика с его ханжеским милосердием. Врагом ее была женщина, наблюдавшая за унижением Изабеллы, в глазах которой был голубой лед, и ничего, кроме льда!
Что ж, на этот раз Бланш своего добилась! Но и открыла Изабелле глаза на многое. Мужьям нельзя доверять. Оба супруга предавали Изабеллу. Сперва Джон, затем Хьюго. Оба показали свою слабость. Ее любовь не придала им сил.
Но это неважно. Она, Изабелла, по-прежнему сильна. Бланш смогла ее жестоко ранить. Сможет и Изабелла ранить Бланш, еще глубже, еще болезненнее!
Кто ей дорог больше всех живущих на свете? Ответ напрашивался сам собой. Разумеется, Луи – ее старший сынок, король.
Шпионы разрушили ее планы. Пусть другие шпионы поработают на нее. Нетрудно найти тех, кто
Она послала за парочкой негодяев, на них пробы негде было ставить, но именно такие люди ей и требовались.
– Я вам поручаю деликатное дельце. – Она говорила с ними на их языке – грубом и откровенном. – Завершив работу, вы оттуда смоетесь и явитесь ко мне. Я проверю, как вы справитесь, и, если вы мне не наврали, отсыплю вам столько монет, сколько вам и не снилось. Вы построите себе по замку с башнями до самого неба.
Человеческие отбросы – а людьми их было трудно назвать – засомневались:
– Опасное это дело, госпожа!
– А вы уж позаботьтесь, чтобы вас не поймали! Действуйте разумно, и все будет в порядке. Узнайте, какие и для кого готовятся блюда, кто их подает и кому…
– Вот именно, кому!
– Ты что, вообразил, что я заплачу тебе за смерть какого-нибудь ничтожного дворянчика? Поменьше рассуждай, а то лишишься языка. Понял?
Бродяга побледнел. У Изабеллы была репутация ведьмы. Какая еще женщина в таком возрасте и после рождения стольких детей смогла бы сберечь молодость и красоту?
– Как же не понять, миледи!
– Тогда возьми и спрячь хорошенько этот порошок. Он безвкусен и быстро растворяется. Когда выяснишь, что это блюдо подают лично королю, насыпь его в соус.
– Королю?
– А о ком я толкую? Конечно, о короле.
– Вы задумали большое дело, мадам.
– На мелкие дела я не размениваюсь. А с вами буду иметь дело только после того, как король умрет.
Она выпроводила их вон и села ждать. Изабелла заранее смаковала, как сладостно будет ее отмщение.
Сперва она собиралась отравить Бланш. Но что хорошего из этого выйдет?
«Предположим, она помучается несколько часов перед кончиной, но потом уйдет в мир иной и будет вкушать прелести рая, как праведница, – трезво рассуждала Изабелла. – Нет, если подохнет в муках ее возлюбленный ангелочек Луи, наслаждаться буду я!»
Со смертью Людовика жизнь для Бланш потеряет всякий смысл. Страшнее не придумать для нее наказания.
Каким долгим, томительным было ожидание! Но как она была спокойна, умиротворена! Хьюго даже подумал: «Последние события переменили ее характер. Может быть, полученный урок был ей на пользу. Может быть, она поняла, что преклонить колени перед таким добрым королем, как Людовик, совсем не унизительно».
А она все ждала и пальцами отстукивала по каменному подоконнику минуты, часы, дни, неустанно переворачивая песочные часы, которые принесли слуги по ее требованию.
Почему нет вестей? Почему ничего не происходит при французском дворе? Неужели эти подлецы струсили и предали ее? И скрылись там, куда не сможет дотянуться ее рука?
Тогда что… конец? Если вдруг они проболтались? Конец всему… ее замыслам… ее мечтам!
Надо было отрезать им языки, прежде чем она выпустила их из тюрьмы и дала им это поручение. Но теперь поздно сожалеть о содеянном.