Битва королев
Шрифт:
Луи согласно кивнул, но в глазах сына она разглядела затаенную мечту и засомневалась, насколько серьезно он воспринял ее слова.
Все острее Бланш ощущала его отчужденность. Он теперь целиком доверял своей супруге, и для Бланш не находилось места в их уютном мирке.
С каждым днем его любимая женушка взрослела. И Людовик все больше посвящал ее в свои замыслы, подчас скрываемые от матери.
Впервые в жизни Бланш почувствовала, что значит быть одинокой. Муж любил ее страстно и уважал. Она участвовала во всех решениях, принимаемых им на благо государства.
Во главе государства теперь тоже двое, но только не Людовик и Бланш, а Людовик и Маргарита.
В разумности и умении владеть собой Бланш нельзя было отказать, и поэтому она открыто не протестовала. Все шло как положено. Матери, любящие своих сыновей, редко принимают их жен с распростертыми объятиями, но здесь был другой случай. Обидно было отдавать власть над огромной страной в руки какой-то девушки. Впрочем, так было в прошлом и с самой Бланш, правда, Агнесс, жена Филиппа, не являлась по-настоящему ее свекровью.
Маргарита забеременела, и по этому поводу при дворе все радовались.
Бланш вновь взяла бразды правления в свои руки и сразу же запретила невестке сопровождать короля в его поездках.
– Тебе надо побольше отдыхать, а я послежу за Людовиком, – заявила она Маргарите тоном, не терпящим возражений. – Ты должна себя беречь.
Людовик догадывался, что происходит. Они с матерью были так близки на протяжении стольких лет, что стали будто единым существом. Он очень любил мать, он ценил то, что она для него сделала, но теперь жена стала центром его вселенной, а мать лишь одной из планет. Как бы он ни уважал ее, как бы он ни преклонялся перед ее мудростью, но душа его была не безмерна. Лишь малая толика пространства была выделена там для матери.
Маргарита печалилась, чувствуя холодное отношение к себе Бланш. Как и все, она восхищалась свекровью, была благодарна ей за материнскую заботу о сыне, за ее великие деяния на политическом поприще. Но ей не хотелось делить даже с такой женщиной, как Бланш, свою власть над супругом.
Испугавшись, Маргарита приказала слугам не допускать в ее покои свекровь без предварительного обыска на предмет обнаружения яда. Конечно, это была истеричная выходка глупенькой молодой женщины, но, когда Бланш – а это было неминуемо – узнала о распоряжении Маргариты, она была глубоко уязвлена.
Людовик в это время отсутствовал, но скандал стал достоянием многих болтливых придворных, слух о нем докатился и до него. И король счел дальнейшее пребывание под одной крышей с матерью невозможным для себя и своей супруги.
Бланш поняла, что вела себя неправильно, и раскаивалась, но ей так хотелось удержать при себе сына. Ей самой было стыдно за свой эгоизм, но рассудок не всегда способен совладать с чувствами.
Иногда, в момент отрезвления, она задавалась вопросом: на ком бы ей хотелось женить сына – на бесплотном существе
Маргарита родила младенца, не успевшего дожить до крещения, и сама едва не умерла при родах. Людовик неотступно находился в покоях роженицы. Мать уговаривала его:
– То, что ты все время здесь, ей не поможет…
Людовик собрался уже было послушаться матери, но Маргарита вдруг очнулась. Очи ее засветились в сумрачной комнате. Она сказала:
– Останусь ли я жива или умру, но не забирайте от меня супруга моего…
В этот момент Бланш сама почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Уже неясно было, кто умирает – прежняя королева Франции или нынешняя.
Для матери было невыносимо видеть, как ее сын с рыданиями упал на колени возле ложа своей жены. Он был в таком отчаянии, что Бланш растаяла сердцем и раскаялась. Страшно было представить, какое горе обрушится на ее сына, если он потеряет свою молодую королеву.
Ощущая вину перед ним, Бланш стала взывать к небесам:
– О Пресвятая Дева! Верни нам нашу королеву!
Маргарита уже не дышала. Бланш все шептала молитвы, и вдруг предвидение чуда снизошло на нее.
– Зови медиков, Луи! Торопись, мы спасем ее! Она лишь в глубоком обмороке…
И чудо свершилось благодаря Бланш! Если бы не она, молодая королева так бы и умерла, не приходя в сознание, а сердце Луи было бы похоронено вместе с ней.
– Ты еще подаришь мне внуков, – говорила Бланш невестке. Она нежно целовала ее, и слезы их, струящиеся из глаз, смешивались в едином потоке.
Таков был горький урок, который Бланш вынесла из беды, случившейся с Маргаритой. На чужом несчастье нельзя построить свое счастье. Если бы Маргарита умерла, сын все равно не стал бы ближе матери.
Надо глядеть правде в лицо. Теперь у нее нет собственной жизни – его победы, его маленькие и большие радости станут и ее победами и ее радостями. И ей придется наслаждаться тем, что доставляет наслаждение ему. Пусть теперь смысл жизни для нее заключается в этой девочке из Прованса, все равно извечная житейская мудрость обязывает мать растворить свою любовь к сыну в их любви.
И когда Бланш пришла к такому выводу и очистила себя от ревности, она обрела истинный покой, и каждый прожитый день сулил ей новые радости.
Маргарита вскоре вновь забеременела и восприняла новое отношение к ней свекрови со свойственной ее характеру безмятежностью.
Все свидетельствовало о том, что Маргарита по-настоящему любит Людовика, и Бланш, как хорошая мать, уступила ей свое место возле сына.
Во дворец постоянно проникали различные тревожные слухи. Враги были везде и повсюду. Бланш никогда не верила в искренность Лузиньянов. О них она завела разговор с Людовиком и Маргаритой:
– Хьюго мог бы стать послушным вассалом, если бы не Изабелла Ангулемская. Эта злая женщина натравливает его на нас, но он слишком могуществен, чтобы не принимать его в расчет.