Битва королев
Шрифт:
Священник был спокоен, но тревога не оставляла Бланш.
– Вам следует знать, что церемония происходит не во Франции потому, что эта страна в данное время отлучена Римом от церкви, и все браки, заключенные на ее пространстве, считаются недействительными.
– Из ваших слов я поняла, что Римский Папа рассердился на короля Франции. Были ли тому причины? – спросила умная девочка.
Архиепископ кивнул.
– Король прогнал от себя законную жену и лег в постель с другой женщиной, которую святейший отец не признал его супругой. Король пренебрег его вердиктом и обидел
Бланш уже была осведомлена о том, что значит отлучение от церкви. Такое несчастье было самым худшим из всех испытаний, которое могло выпасть на долю любого мужчины или женщины, рожденных в христианском мире. Но чтобы отлучили от церкви целое королевство – этого еще в истории не бывало.
– А почему король прогнал свою жену?
– Церковь утверждает, что это его каприз, она ему не понравилась. А он говорит, что обнаружил, будто она ему слишком близкая родственница, а такие кровосмесительные браки противозаконны. Они были связаны кровными узами с его первой, почившей в бозе супругой, а он якобы об этом раньше не знал. Его обманули, и теперь Филипп Август желает исправить ошибку и следовать неукоснительно установленному самой церковью закону.
– А где сейчас Ингеборг?
– Она путешествует по замкам и по монастырям, пока король спит в одной постели с Агнесс – женщиной, названной им своей женой, а страна пребывает под папским отлучением.
Бланш больше не стала задавать вопросов. Бабушка сказала ей правду – женщины сильно влияют на судьбы государств. Если такое великое королевство, как Франция, страдает от церковного отлучения из-за смены королем своей соседки по постели, то каково, значит, могущество женской юбки… корсажа… прически… и, конечно, ума женщины.
Но пока Бланш целиком находилась во власти мужчин – короля Филиппа Августа и его наследника. Ей надо до поры до времени помалкивать и покоряться им. Может быть, откроется и ее родственная связь с дофином и невесту выгонят с позором.
Кавалькада всадников и карета с принцессой свернула с прямой дороги в Париж. Их конечной целью была теперь Нормандия.
Наконец они увидели друг друга. Людовик выехал верхом навстречу невесте, и ничего не произошло при их свидании – как будто встретились не два юных, живых существа, а две деревяшки.
Он был не высок, но и не мал ростом. Он был в меру приятен и добр лицом и, наверное, смог бы оградить ее от нападок злых людей. Но он был никакой.
Так показалось ей.
А Людовик подумал, что его невеста слишком рослая, гибкая и сильная, что она сможет победить его в потасовке и ее надо остерегаться.
Но эта исходящая от нее сила ему пришлась по нраву. Людовик сразу ощутил, что она заполнит собой некое пустующее пространство в его душе, и, сложенные вместе, они превратятся в единое и могущественное, всепобеждающее существо.
Бок о бок они прогарцевали на лошадях до городских ворот Пер-Морт, а по дороге он признался ей, как с нетерпением ждал он прибытия невесты, и сообщил якобы по секрету, что они скоро вместе
Его мальчишеская болтовня была забавна. Пока они сидели рядышком на пиру, Людовик говорил без устали, часто смешил ее и, кстати, поведал немало полезных сведений о придворной жизни.
– Нам обоим всего лишь по двенадцать лет, и мы должны многому научиться, прежде чем ты станешь… чем мы станем, – тут он поправился, – … способными к настоящему супружеству.
Его улыбка была очаровательной, и мальчик ей все больше и больше нравился.
Он рассказал ей, как ему живется в отцовских замках и дворцах, как много часов приходится уделять наукам. Учителя говорили ему, что, когда он женится, его супруга будет заниматься вместе с ним, и тогда ему не будет так скучна арифметика. Людовик поинтересовался, чему ее обучали в Кастилии, и обрадовался, узнав, что они проходили одни и те же предметы. Значит, во Франции их совместные уроки будут им не в тягость.
Ну и конечно, они будут часто прогуливаться верхом. Людовик обожал лошадей.
– А ты их любишь?
– Да, мой принц.
Он мог говорить о лошадях самозабвенно и до бесконечности. Эта тема ее мало волновала, но Бланш притворялась, следуя советам бабушки, ревностной лошадницей.
– Тебе не будет скучно при французском дворе, и ты не будешь одинока, – убеждал ее принц.
И он был прав, называя имена множества ее родственников, французских вельмож, и дядь, и теть, кузенов и кузин – и все они готовились к встрече с супругой дофина.
– И не страшись моего папаши, он не такое пугало, как его представляют некоторые… – Тут лоб мальчишки вдруг прорезала морщина печали. – Его многие не понимают, но он по-настоящему заботится о молодом поколении, о тех, кто будет править после него. Он полюбит тебя… Ему так хотелось, чтобы я скорее женился.
В эти мгновения Людовик выглядел несколько смущенно, а Бланш, вспомнив наставления бабушки, насторожилась. Впрочем, никаких оснований для тревоги не было. Король-отец, естественно, желал еще при жизни укрепить на троне свою династию, заимев на всякий случай внука. Но бабушка говорила, что не так все просто с правами наследования, и Бланш с похолодевшим сердцем начала расспрашивать Людовика о его сводном братце и сестричке, младенцах, рожденных от незаконной королевы Агнесс, из-за которой Францию отлучили от церкви.
Людовик при упоминании о мачехе лишь пренебрежительно пожал плечами. Бланш, в свою очередь, рассказала принцу о кастильском дворе и о забавной истории с подменой невест.
– Я рад, что не Уррака, а ты, Бланш, приехала сюда.
…Через три дня, в воскресенье, на паперти церкви Пер-Морт состоялось бракосочетание.
Оно было достаточно торжественно, если не принимать во внимание, что король Франции Филипп Август на нем не присутствовал. Однако прихожане столпились возле символически опечатанного папской властью храма и одобрительно встретили и проводили пару молодоженов. Какие они прелестные оба – девочка и мальчик, – разве воспрещено пожелать им счастья в будущей супружеской жизни?