Битва королев

Холт Виктория

Генрих побагровел.

– Прекрати! – выкрикнул он. – Я не намерен слушать эти лживые бредни.

Ричард тут же подумал: «Вот каков наш король! Мне надо было родиться первым».

– Я не позволю вести такие разговоры при мне, – не унимался старший брат.

– Будь я король, – сказал Ричард, – я предпочел бы, чтобы говорили при мне, а не за моей спиной.

Генрих осекся. Очевидность того, что было сказано Ричардом, поразила его. Но как унизительно выслушивать подобные советы от младшего брата!

Он поспешил сменить тему:

– Я решил, что

тебе пойдет на пользу путешествие к Святым местам. У тебя слабое здоровье, и не помешает, вероятно, ради его улучшения смиренно покаяться и получить отпущение грехов.

– Все мои хвори от мерзкого холода и сырости в замке Корф, а не из-за моих грехов.

– Пусть ты и добродетелен, братец, но все же не упрямься. Я на этом настаиваю, Ричард. Александр, твой шурин, намерен посетить Кентербери и помолиться мощам святого Фомы. Будет замечательно, если ты составишь ему компанию. Я так думаю!

«Ты так думаешь? Нет, это Губерт де Бург так думает», – тут же мысленно откликнулся на заявление брата Ричард.

Но сама идея ему не претила. Он столько времени провел не у дел, вдали от всех, почти в одиночном заключении, что ему было интересно повстречаться с шурином.

Странное чувство овладело Джоанной, когда она вновь попала в комнату для занятий в Вестминстерском дворце. Два года назад она вышла замуж за Александра. Ей было тогда всего одиннадцать лет – детский возраст, но пребывание в замке Лузиньян разом оборвало ее детство и приучило переживать и мыслить по-взрослому.

Она ощущала себя многоопытной женщиной рядом с сестрами – десятилетней Изабеллой и девятилетней Элеонор.

Сестры встретили ее настороженно.

Умудренная, кажущаяся самой себе старой, как мир, Джоанна подумала: «Бедные девочки! Что они знают о жизни!»

Два года она провела в супружестве. Александр был не злой, к тому же он сделал ее королевой. Будучи на двенадцать лет старше, он успел выиграть немало сражений, заслужить славу неустрашимого воина и удачливого полководца.

Он сильно напугал ее вначале своей внешностью – резкими чертами худощавого лица, казалось созданного из одних острых углов и изломанных линий, зловещим блеском в глазах и черными космами волос. Но Джоанна знала, что она красива и красота ее будет еще расцветать, потому что нет рядом затмевающей ее матери. Все вокруг были очарованы Джоанной, это льстило Александру, и он радовался обретенному союзу с Англией – страной, которую представляла его супруга.

Когда он обнаружил, что она ко всему прочему еще и умна, то попробовал заговорить с ней о делах государства и не разочаровался. Хоть он и провел много времени на поле брани, но предпочитал мирную жизнь и сказал ей, что хочет видеть Шотландию преуспевающей, а ни одна страна еще не преуспела, воюя. Разумеется, он вынужден проливать кровь, защищая свои границы, но гораздо лучше обезопасить их путем заключения династических браков, как сделали это они – он, король Шотландии, и она, английская принцесса.

Джоанна соглашалась с ним во всем, потому что он был, конечно,

во всем прав, и со смирением, уроки которого преподали ей в замке Лузиньяна, внимала его речам.

Но он не был Хьюго, а образ Хьюго, как ей казалось, не потускнеет в ее памяти никогда. Он навсегда останется для нее идеалом мужества, красоты и благородства. Всей душой она стремилась к нему, но путь туда был ей заказан. А ведь как близка она была к вершине, где ждало ее блаженство, и как безжалостно сбросили ее вниз.

Она отгоняла от себя прочь мысль о том, чем занимается Хьюго с ее матерью. О потаенной стороне отношений между мужчиной и женщиной Джоанна уже многое знала. Ее усиленно просвещали, ибо ожидалось, что в скором времени она подарит Шотландии престолонаследника.

Для исполнения своего почетного долга она уже вполне созрела. Ее очень расстроило известие о том, что мать уже успела родить от Хьюго двух ребятишек. Может быть, со временем боль притупится, но пока она страдала от мучительной ревности.

Ее невольно посещали навязчивые видения – Хьюго и ее мать вместе в спальне. Конечно, она, сама того не желая, вынуждена была согласиться, что ее мать чем-то отличается от всех прочих женщин. Она не могла забыть, как Хьюго смотрел на Изабеллу, и понимала, что означает этот взгляд, какие чувства возникают у мужчины при виде Изабеллы.

Пока Александр в компании с Ричардом совершал паломничество в Кентербери, она оставалась в Вестминстере. Ричарда она помнила смутно. В раннем детстве он отличался большей энергией и подвижностью, чем Генри, и всегда вылезал вперед, несмотря на то, что был младшим сыном.

Сестрички – Изабелла и Элеонор – просили ее рассказать им о Шотландии. Они относились к ней с благоговением, ведь их старшая сестра повидала столько земель и разных стран. Сначала она жила где-то далеко в графстве Лузиньян, потом вообще на краю света – в Шотландии, да к тому же уже была замужем.

Все это в глазах сестер поднимало ее на недосягаемую высоту.

Но самую младшую сестрицу, Элеонор, интересовала не только география.

– Скажи, а приятно ли быть замужем?

Джоанна смутилась:

– Милая сестричка, скоро ты сама все узнаешь.

– Да, скоро, – кивнула Элеонор. – Ведь я тоже вышла замуж!

– Не может быть! – воскликнула Джоанна в изумлении. – Ты еще малышка.

– Я не вру. Подтверди, Изабелла.

Изабелла мрачно склонила голову.

– Маргарет Биссет говорила об этом.

– Маргарет не следовало бы при вас распускать язык!

Изабелла поспешила защитить свою гувернантку:

– Она не виновата. Я так хорошо спряталась, что она не знала, где я.

– Значит, ты подслушивала? Какой стыд, Изабелла!

– Нас можно простить, – возразила Элеонор, – потому что это касается нас, а нам ничего не говорят.

– И что же ты слышала? – проявила внезапный интерес к судьбе сестренки Джоанна.

– Что кто-то по имени Уильям Маршал попросил моей руки, – с гордостью сообщила Элеонор, опередив сестру.